Я собрался уходить. Возле входа стоял Алешка Шестак: пришел за отцом и задержался возле лошадей, стараясь никому не мешать.
— Завтра утром приходи, — сказал я.
Он сразу оживился.
— Зачем?
— Помогать. Воду поднесешь, коней поводишь. За сбруей тоже присмотришь. Что скажут — то и делай.
— А учиться?
— Работать начни, там и поучишься.
Парень согласился так быстро, что я еще раз пожалел о собственном мягкосердечии.
Утром во двор я вышел одним из первых. Ночью подморозило, утоптанный снег под сапогами стал жестким. Конюхи выводили приготовленных лошадей. Алешка таскал воду вместе со взрослыми и крутился возле Тереха, который сходу нашел ему работу.
Желающие поступить на службу начали подходить вскоре после рассвета, по одному и по двое. Родителей и просителей Иван велел оставить за воротами. Передо мной собрались молодые люди примерно от восемнадцати до двадцати пяти лет. Кто-то пришел в добротном новом кафтане, другие — в давно ношенных. Одни держались свободно, другие старались выглядеть старше своих лет.
К назначенному времени писец пересчитал их. Пришли все двенадцать.
Иван Иванович пришел следом. Оглядел собравшихся и лошадей, потом проверил приготовленную сбрую. Остановился рядом со мной.
— Все?
— Все, Государь.
Иван повернулся ко мне.
— Мне нужны четверо. Выбирай.
Nota bene
Nota bene






