ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Вот вляпался... Той самой картины с обезумевшим Грозным и убитым сыном больше не будет. Я, простой в общем-то ветврач, умудрился изменить историю. Теперь нужно выжить на конном дворе и навести там порядок. Но для начала надо бы от царского гнева уберечься. ... Прогрессорство? Надо подумать... Коновал Виктор Гросов Вот вляпался... Той самой картины с обезумевшим Грозным и убитым сыном больше не будет. Я, простой в общем-то ветврач, умудрился изменить историю. Теперь нужно выжить на конном дворе и навести там порядок. Но для начала надо бы от царского гнева уберечься. Прогрессорство? Надо подумать... Глава 1 Глава 1 Я пришел в себя сжимая рукоять оружия. Ладонь была шире моей, пальцы толще. Костяшки сбиты, на коже старые шрамы. У меня на правом большом пальце восемь лет оставался след от укуса алабая, и я машинально глянул туда. Кожа оказалась чистой, знакомого пятнышка возле запястья тоже не было. Я убрал ладонь и несколько раз пошевелил пальцами. Чувствительность сохранялась, пальцы двигались. Сжал кулак, разжал, коснулся большим пальцем остальных. Мозоли находились не на тех местах, странно все это. За годы работы ветеринаром я привык в непонятным ситуациям, поэтому сначала всегда проверяю то, что можно увидеть и потрогать. Испугаться я толком еще не успел. Моргнул, перевел взгляд с ближайшей стены на дальний угол. Со зрением все было нормально. Коснулся пальцем кончика носа одной рукой, потом другой. Потоптался на месте. Ноги были длиннее моих, и ощущение собственного роста

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

Мне оставалось забраться справа. Следом без лишних разговоров собрались двое из охраны; после недавней ночной ловушки царевича одного все равно бы не выпустили, и он к этому относился нормально.

Мерин тронулся с места. Во дворе Иван держал его шагом, миновал ворота, дождался, пока сопровождающие выберутся следом, и только тогда пустил рысью. Сани бесшумно заскользили по свежему накату. После телеги езда казалась непривычной: вместо тряски и скрипа колес — мягкое шуршание полозьев, короткие толчки на промерзших выбоинах и ровный ход коня.

Я устроился поудобнее и сразу понял еще одну вещь: Иван правил санями не первый десяток раз в жизни. Вожжи держал уверенно, мерина чувствовал, перед рыхлым участком заранее сбрасывал ход, на плотном снегу снова прибавлял. Здесь царского величия не надо было — обычный русский зимний навык, которому сын Государя научился раньше каких-либо придворных премудростей.

Некоторое время ехали молча. Воздух был холодный, снег под копытами мерина мелко хрустел. По обе стороны проселка белели поля, только на межах торчали стебли бурьяна, кое-где рос кустарник. От леса тянуло смолой.

Иван первым вспомнил вчерашнюю поездку.

— Правда, гнедой тебя потащил?

Я посмотрел на него.

— Кто сказал?

— Да половина двора. Вторая половина, думаю, приукрасила.

Пришлось признать:

— Было немного.

Иван рассмеялся, ничего больше из меня вытягивать не стал.

Мерин впереди прибавил. Иван чуть подался вперед и резвее пустил его по прямому участку. Сани пошли быстрее, снег запорошил край полости, мороз сильнее обжег щеки. Я сперва просто наслаждался ходом, потом дорога повернула вдоль леска.

Иван заранее придержал мерина, однако свежий снег под полозьями оказался рыхлым. На выходе из поворота сани повело наружу, правый полоз прошел боком, и я машинально вцепился в край сиденья.

Царевич заметил.

— Жеребца вчера меньше боялся?

— Того я хотя бы сам правил.

Он от души рассмеялся. Пришлось придержать мерина и перевести дух. Я тоже не удержался, хотя ладонь еще крепко держалась за край саней.

На следующем изгибе Иван прошел осторожно. Мерин вывел сани на накат, и мы снова вышли на прямую. Сопровождающие держались сзади, чуть в стороне, чтобы снег из-под копыт не летел в лицо.

Я поглядывал на Ивана. После быстрой езды у него порозовели щеки, глаза блестели. Руки на вожжах. Еще недавно после нескольких шагов по комнате ему приходилось садиться, а теперь он сам правил санями и явно сдерживал себя лишь потому, что обещал ехать недалеко.

В какой-то миг я прикинул число.

Конец ноября тысяча пятьсот восемьдесят первого года.

По тому варианту истории, который я знал, этого человека рядом со мной уже быть не должно.