Иван усмехнулся.
— Гнать никого не надо.
Я ожидал другого ответа.
— Они мне работать мешают.
— А мне люди нужны.
Он объяснил. Люди при его дворе постоянно менялись: кого-то государь забирал на другую службу, кто-то старел. Другие справлялись с прежними обязанностями, но поручать им большее Иван не хотел. Новых все равно приходилось искать.
— Если сами просятся, тем лучше. Хоть выбирать будет из кого.
— Значит, мне их просьбы принимать?
— Можешь принимать их возле лошадей. Там тебе привычнее.
Говорил он серьезно. Отшутиться явно не получилось бы.
Иван повернулся к писцу.
— Записывай, кто за кого просил. И где человек ныне служит.
Потом посмотрел на меня.
— Места никому не обещай. И не отказывай пока. Посмотрим, кто к тебе еще придет.
Я вздохнул и начал с Гаврилы Кострова.
На следующее утро у конюшни снова появился Степан Шестак. Рядом с ним держался худой подросток лет пятнадцати, длиннорукий, еще не раздавшийся в плечах.
— Алешка, младший мой, — представил его Степан.
Парень поклонился. На меня посмотрел мельком, кажется, его больше занимали лошади, которых выводили из сарая после кормления.
— К Ивану Ивановичу? — спросил я.
— Нет. К тебе.
Степан сказал это и я сразу насторожился.
Федька тоже смотрел на меня серьезно и доверчиво. Хотел учиться, таскался следом. Расспрашивал про лошадей и старался оказаться рядом, когда я работал. Потом приполз к моей двери с ножевой раной и умер у меня на руках. Я до сих пор помнил его: «Сухой».
Одного мальчишки оказалось достаточно.
— Нет, Степан.
Тот даже толком не успел объяснить просьбу.
— Ты хоть выслушай.
— Выслушаю. Ответ все равно тот же.
Алешка опустил глаза. Степан нахмурился.
— Я его к тебе в ремесло привел. Старший мой к седлу да оружию сам тянулся. Этого сколько ни гонял из конюшни — через день опять там. Саблей машет кое-как, зато больного жеребенка до утра бросить не может. Пусть учится тому, к чему руки лежат.
— При мне люди не только копыта чистят.
Степан понял, о чем я.
— Знаю прежнюю твою службу. Мальчишку туда никто не зовет.
— Хорошо бы.
Я посмотрел на Алешку.
— Сам чего хочешь?
— Коней лечить.
— Почему?
Вопрос его озадачил.
— Нравятся они.
Из соседнего прохода в это время вывели молодую гнедую кобылу. Конюх повел ее к столбу, собираясь расчистить переднее копыто. У стены кто-то задел деревянное ведро и с грохотом покатил его к бочке. Кобыла дернулась в сторону и натянула повод.
Конюх выругался и подтянул ее. Алешка пялился на все это, пожирая ситуацию глазами.
Я спросил:
— Часто возле коней бываешь?
— Каждый день, когда дома.
Он помогал, чистил лошадей и кормил. Умел водить в поводу. Дважды был при жереблении, во второй раз звали местного коновала.
— Что делал коневал?
— Проверял, как жеребенок лежит. Потом руку вводил. Велел тянуть, когда кобыла тужилась.






