ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Вот вляпался... Той самой картины с обезумевшим Грозным и убитым сыном больше не будет. Я, простой в общем-то ветврач, умудрился изменить историю. Теперь нужно выжить на конном дворе и навести там порядок. Но для начала надо бы от царского гнева уберечься. ... Прогрессорство? Надо подумать... Коновал Виктор Гросов Вот вляпался... Той самой картины с обезумевшим Грозным и убитым сыном больше не будет. Я, простой в общем-то ветврач, умудрился изменить историю. Теперь нужно выжить на конном дворе и навести там порядок. Но для начала надо бы от царского гнева уберечься. Прогрессорство? Надо подумать... Глава 1 Глава 1 Я пришел в себя сжимая рукоять оружия. Ладонь была шире моей, пальцы толще. Костяшки сбиты, на коже старые шрамы. У меня на правом большом пальце восемь лет оставался след от укуса алабая, и я машинально глянул туда. Кожа оказалась чистой, знакомого пятнышка возле запястья тоже не было. Я убрал ладонь и несколько раз пошевелил пальцами. Чувствительность сохранялась, пальцы двигались. Сжал кулак, разжал, коснулся большим пальцем остальных. Мозоли находились не на тех местах, странно все это. За годы работы ветеринаром я привык в непонятным ситуациям, поэтому сначала всегда проверяю то, что можно увидеть и потрогать. Испугаться я толком еще не успел. Моргнул, перевел взгляд с ближайшей стены на дальний угол. Со зрением все было нормально. Коснулся пальцем кончика носа одной рукой, потом другой. Потоптался на месте. Ноги были длиннее моих, и ощущение собственного роста

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

Каким был Арсений?

Я прикрыл глаза и попробовал осторожно потянуться за его памятью. С именами иногда уже получалось. С дорогами тоже. Если давил сильнее, начинал болеть висок, поэтому торопиться не стал.

Я сосредоточился на Бельском и его голосе. Вспомнилось низкое помещение.

У стены сидел человек со связанными за спиной руками. Волосы закрывали лицо, рубаха на плече была разорвана. Возле ног на грязном полу темнела кровь.

Сухой стоял перед ним. На носке сапога тоже засохла кровь. Сейчас этот сапог был на моей ноге.

Человек у стены тяжело дышал. Справа находился Бельский.

— Сухой делает, Сухой не спрашивает, — сказал Богдан Яковлевич.

Буднично, как давно понятное правило службы. Я открыл глаза и посмотрел на свои сапоги.

Что ты там делал, Арсений? Держал человека, пока его били? Может, бил сам?

Я попытался вернуться к тому эпизоду. Прежний Арсений протягивал руку к связанному, тот дернулся. Бельский что-то сказал.

Голова не просто разболелась, она закружилась.

Я прекратил.

Увиденного хватало, чтобы понять главное: Бельский поручал Сухому черные дела. Что именно там происходило, я пока не знал.

Фраза Богдана Яковлевича наверняка звучала не впервые.

«Сухой делает, Сухой не спрашивает».

Теперь его спокойствие после моего задержания воспринималось иначе. Бельский прекрасно знал, как его человек ведет себя после приказа. Знал привычки Сухого и наверняка представлял, что тот никогда не позволит себе при государе.

Сегодня этот человек внезапно повел себя не так, как должен был. Богдан Яковлевич наверняка уже задавал себе вопросы.

Я поправил перевязь и попробовал устроиться удобнее. Почти сразу вспомнился совсем другой эпизод.

Гнедая молодая кобыла мотнула головой, натянув повод. Во дворе было холодно, из ноздрей шел пар. Кто-то хлопнул дверью, и лошадь шарахнулась в сторону, едва не прижав служилого к стене.

Мужчина выругался и поднял плеть. Сухой перехватил его руку.

— Не тронь. Загубишь дурью.

Он сказал это спокойно, даже безэмоционально.

Служилый пробормотал что-то сердитое, правда плеть опустил. Сухой забрал повод и встал возле головы кобылы. Потом положил ладонь ей на шею и подождал. Он несколько раз давал повод слабее, позволяя лошади осмотреть двор. Потом повел ее к воротам по широкой дуге.

Кобыла пошла.

Я открыл глаза.

Получалось занятно. На одном воспоминании у Сухого кровь на сапоге. В другом он останавливает человека, собирающегося ударить испуганную лошадь. Это что, он животных больше любит, чем людей? А он мне нравится.

Дальше вспомнились уже совсем обычные вещи. Прежний Арсений ослаблял подпругу после дороги и поднимал копыто мерину, вычищая грязь. Серого коня еще раз просил провести по двору, потому что тот переднюю ногу ставил осторожно.