Я едва не ответил, что с животным после неизвестного средства поступил бы точно так же: наблюдал и не повторял дозу вслепую. Пришлось промолчать. Матвей слишком хорошо знал прежнего Сухого.
— Передай Богдану. Решит он.
— А когда спросит, откуда я это взял?
— Скажешь, от меня.
— И он спросит, чего я с тобой разговаривал.
Тут возразить было нечего. Матвей взялся за дверь, потом остановился.
— Я тебе и так лишнего сказал. Сам тебя когда-то к Богдану притащил, потому и пришел. Еще раз меня за собой потянешь — отрекусь, понял?
— Понял.
Он приоткрыл дверь и прислушался к коридору.
— Матвей.
Тот недовольно обернулся.
— Что еще?
— Если ему хуже станет, скажи мне.
— Совсем разум потерял?
— Скажи.
Матвей сжал губы и вышел.
Снаружи задвинули засов.
От автора:
Не забывайте кормить музу автора, нажимая на такой значок:
❤
И да, количество «сердечек» влияет на появление внеочередной проды и вероятность расширения трилогии на большее количество томов)))
Глава 6
Глава 6
Ноябрь 1581 года
Я поправлял край повязки на левой руке, когда снаружи послышались шаги. Следом прошел еще кто-то, по легкой поступи и звону посуды я решил, что служанка, а затем знакомый женский голос потребовал Матвея.
— Открой малость. Я к Сухому.
— Аксинья Лукьяновна, ступай обратно. К нему никого не велено.
— Вижу, служба тебе разуму не прибавила. Я ведь не в пляс его звать пришла.
— Мне Богдан Яковлевич велел не пущать никого.
— Воду тоже нельзя?
Матвей что-то буркнул, и я невольно улыбнулся. Женщину за дверью Сухой знал хорошо. Я «вспомнил» двор с лошадьми у коновязи и ее поставленный голос, которым она могла погнать девку за бельем или заставить служилого не мешаться под ногами.
Аксинья Лукьяновна. Заодно вспомнилась еще одна занятная мелочь: Матвей рядом с ней почему-то всегда становился мямлей. То седло сам подаст, хотя рядом конюший, то за водой вызовется, то в разговор влезет, когда его никто не спрашивал.
За дверью это подтвердилось.
— Давай сюда, — проворчал Матвей. — Я сам передам.
— Еще чего. Полотно уронишь, станет грязным, потом скажешь, так и было.
— Не уроню.
— Сперва руки покажи.
Снаружи засмеялась девушка, пришедшая с Аксиньей. Матвей велел ей молчать, сдвинул засов и приоткрыл дверь. Сам же загородил проход плечом.
За ним стояла Аксинья.
Ух ты! Теперь ясно почему Сухой ее запомнил. Лет тридцать, высокая, крепкая, с густыми каштановыми волосами, которые она собрала под темным платком. Несколько прядей выбились у виска. Кожа светлая, брови темные, а совсем рядом с верхней губой — маленькая родинка, на которой невольно задерживался взгляд. Я поймал какое-то знакомое ощущение. Сухой смотрел туда же не раз.
Пришлось перевести глаза на Матвея. Тот расправил кафтан и чуть приосанился, красуется.
Ага. Значит, родинка не одному Арсению нравилась.






