ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Вот вляпался... Той самой картины с обезумевшим Грозным и убитым сыном больше не будет. Я, простой в общем-то ветврач, умудрился изменить историю. Теперь нужно выжить на конном дворе и навести там порядок. Но для начала надо бы от царского гнева уберечься. ... Прогрессорство? Надо подумать... Коновал Виктор Гросов Вот вляпался... Той самой картины с обезумевшим Грозным и убитым сыном больше не будет. Я, простой в общем-то ветврач, умудрился изменить историю. Теперь нужно выжить на конном дворе и навести там порядок. Но для начала надо бы от царского гнева уберечься. Прогрессорство? Надо подумать... Глава 1 Глава 1 Я пришел в себя сжимая рукоять оружия. Ладонь была шире моей, пальцы толще. Костяшки сбиты, на коже старые шрамы. У меня на правом большом пальце восемь лет оставался след от укуса алабая, и я машинально глянул туда. Кожа оказалась чистой, знакомого пятнышка возле запястья тоже не было. Я убрал ладонь и несколько раз пошевелил пальцами. Чувствительность сохранялась, пальцы двигались. Сжал кулак, разжал, коснулся большим пальцем остальных. Мозоли находились не на тех местах, странно все это. За годы работы ветеринаром я привык в непонятным ситуациям, поэтому сначала всегда проверяю то, что можно увидеть и потрогать. Испугаться я толком еще не успел. Моргнул, перевел взгляд с ближайшей стены на дальний угол. Со зрением все было нормально. Коснулся пальцем кончика носа одной рукой, потом другой. Потоптался на месте. Ноги были длиннее моих, и ощущение собственного роста

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

Матвей заговорил почтительнее, и через несколько слов я разобрал:

— Государь царевич…

Я поднялся с лавки. Что-то я популярный нынче. Матвей заглянул внутрь, велел мне отойти к стене и шире открыл дверь. Рядом с ним стоял человек Бельского, знакомый по царским покоям. За ним появился Иван Иванович.

Шел сам, не похож на того, каким описывала его Аксинья. Правда двигался он медленнее, губы пересохли, под глазами легли тени. Сделав пару шагов, он прижал ладонь к животу, переждал и только потом выпрямился.

Глаза оставались ясными, это успокаивало.

— Сухой.

Я поклонился насколько позволяла рука. Царевич осмотрел лавку, кувшин и мою перевязь.

— Устроился.

— Насколько дали.

Матвей остался у двери. Человек Бельского встал рядом с ним. Иван Иванович подошел ближе.

— Елена сказала, ты расспрашивал ее про живот.

— Было.

— Аксинья передала, что ты велел мне больше того питья не брать.

— Просил, да.

— С каких пор ты лекарским людям указываешь?

Я ждал вопроса про чашу или рану, а Ивану важнее было понять, что произошло с самим Сухим.

— Никому я не указываю. Да и лекарем не стал.

— Тогда откуда забота? Я тебя помню. Богдан однажды привез человека после расспроса, ты его держал. У того лицо в крови было, и тебя это мало тревожило. А тут смотри ж…

Сухой помнил ту комнату.

— Я… много чего делал по приказу Богдана Яковлевича.

— Делал и молчал. Нынче жену мою бережешь. Меня защитил. И от питья отговариваешь…

— С конями давно я возился.

Я осекся. Вот ведь глупая ветеринарская привычка сравнивать все с ивотными. Тут не тот век, Арс.

Иван прищурился.

— Я тебе теперь конь?

— Нет.

Матвей у двери кашлянул в кулак. У Ивана дрогнул уголок рта.

— Разговорился ты, Сухой.

— День такой. Необычный.

А что еще говорить? Не приученный я с Рюриковичами общаться.

Он посмотрел на мою руку.

— Ладно. Что скажешь, сторониться мне лекарей этих?

Я решил все же расспросить царевича. А что он мне сделает? Ме терять нечего, а я хотя бы буду знать, что все не зря.

— Сознание теряли?

— Нет.

— Сразу мутило?

— Нет.

— В глазах двоилось?

— Тоже нет.

Человек Бельского недовольно спросил:

— К чему ведешь?

— Удар по голове всегда опасен. Только большую часть посоха приняла моя рука, да покров. После удара Иван Иванович стоял, говорил и живот у него тогда не болел.

Царевич снова прижал ладонь к боку.

— А сейчас болит.

— Когда это началось?

— После питья. Сначала горечь была, потом во рту жечь начало. Живот позже прихватило, уже у Елены вырвало.

Это совпадало со словами Аксиньи.

— Такое питье раньше принимали?

— Не припомню.

— А прежде чем вас пользуют?

Иван посмотрел озадаченно.

— Тебе зачем?

— Хочу понять.

Он помолчал, прошел вдоль стены и на обратном пути потер голень.

— Нога болит?

— Давно. Ломит.

Иван несколько секунд смотрел на меня.

— Есть у меня хворь. Давно.