ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Вот вляпался... Той самой картины с обезумевшим Грозным и убитым сыном больше не будет. Я, простой в общем-то ветврач, умудрился изменить историю. Теперь нужно выжить на конном дворе и навести там порядок. Но для начала надо бы от царского гнева уберечься. ... Прогрессорство? Надо подумать... Коновал Виктор Гросов Вот вляпался... Той самой картины с обезумевшим Грозным и убитым сыном больше не будет. Я, простой в общем-то ветврач, умудрился изменить историю. Теперь нужно выжить на конном дворе и навести там порядок. Но для начала надо бы от царского гнева уберечься. Прогрессорство? Надо подумать... Глава 1 Глава 1 Я пришел в себя сжимая рукоять оружия. Ладонь была шире моей, пальцы толще. Костяшки сбиты, на коже старые шрамы. У меня на правом большом пальце восемь лет оставался след от укуса алабая, и я машинально глянул туда. Кожа оказалась чистой, знакомого пятнышка возле запястья тоже не было. Я убрал ладонь и несколько раз пошевелил пальцами. Чувствительность сохранялась, пальцы двигались. Сжал кулак, разжал, коснулся большим пальцем остальных. Мозоли находились не на тех местах, странно все это. За годы работы ветеринаром я привык в непонятным ситуациям, поэтому сначала всегда проверяю то, что можно увидеть и потрогать. Испугаться я толком еще не успел. Моргнул, перевел взгляд с ближайшей стены на дальний угол. Со зрением все было нормально. Коснулся пальцем кончика носа одной рукой, потом другой. Потоптался на месте. Ноги были длиннее моих, и ощущение собственного роста

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

Промывать желудок человеку, которого уже рвёт после удара в висок, я бы не рискнул. Вызывать рвоту дополнительно тоже. Активированный уголь в кармане не завалялся.

За дверью кто-то торопливо подошёл. Матвей спросил имя, получил ответ и сразу выругался.

— Что там? — спросил я.

Он не сразу отозвался.

— Царевичу стало худо.

Я встал.

— Насколько?

— Игнат от покоев прибегал. Говорит, снова вырвало. Слаб совсем.

— Воду держит?

— Пьёт по малости. Иногда остаётся, иногда обратно идёт.

— Сознание?

— Арсений, я здесь стою. Сам его не видел.

Матвей приоткрыл дверь и остался снаружи. Я сел на край лавки, подальше от порога.

— У покоев лекарские люди сцепились, — продолжил он. — Их как раз допрашивали, когда царевичу хуже стало. Один что-то дать хочет, Яков Михайлович запрещает, всех, кто к питью прикасался, расспрашивают.

Матвей прикрыл дверь чуть сильнее, оставив щель.

— Наши всё равно на посох грешат.

Спорить с этим было трудно. Удар состоялся при свидетелях, через день все узнают, что отец ударил сына, сын слёг.

— После удара головой рвать может, — сказал я. — Так что совсем отбрасывать его нельзя.

— Вот.

Он вдруг понизил голос:

— На женской половине другое пошло. Девки опять про Божий знак говорят.

Я прикрыл глаза. Прохоодной двор какой-то. И откуда он все это знает?

— Передай им, для знамения пусть найдут кого поприличнее.

Матвей перекрестился.

— Ты бы с такими словами осторожней.

Я вздохнул. Матвей уже хотел запереть дверь, когда я спросил:

— Надеюсь, кровь царевичу пускать не собираются?

Он нахмурился.

— А надо?

— В таком состоянии могут и предложить.

— Лекари кровь пускают, когда человеку худо.

— Знаю.

— Тогда чего?

— Его рвёт, он мало пьёт и слабеет. Если сейчас ещё крови выпустить, лучше ему может и не стать.

Матвей сильнее нахмурился.

— Ты опять лекарей учишь.

— Я прошу передать Бельскому, если речь зайдёт. Пусть сам решает.

Матвей провёл ладонью по бороде.

— Ты раньше с людьми так не возился.

Я сдержал смешок.

— Видать, раньше государева сына у меня на глазах не убивали.

Матвей поскрёб ногтем косяк.

— И то верно.

Матвей покачал головой и запер меня.

Я вернулся на лавку и снова принялся ждать.

Что удивительно, я сумел уснуть. Видимо, стресс взял свое, да и организм все же не железный. Снился какой-то бред, что-то про опричников, судя по общему фону. Если это были воспоминания Арсения, то теперь понятно чего он все время молчал. С таким жутким прошлым, лучше помалкивать, чтобы ненароком не сказать лишнего.

Меня разбудил звук, в коридоре опять заторопились.

Матвей спросил:

— Кто?

Ему тихо ответили. Через секунду он отодвинул засов.

— Богдан Яковлевич.

Я поднялся. Бельский вошёл один. Матвей хотел остаться у двери, только Богдан остановил его взглядом.

— Стой снаружи.

Матвей закрыл за ним.