— Нам там было плохо. Очень. В какой-то момент Ариан решил, что вдвоём нам будет легче, чем среди людей. Он охотник, хорошо знает лес. Нашёл старый кордон у ручья. Дом был почти разрушен, но стены крепкие. Мы его укрепили. Под домом маленький погреб — сухой, удобный. Сначала хотели переждать немного… а вышло, что живём здесь уже несколько лет.
Она улыбается.
— Здесь спокойно. И мы никому ничего не должны.
Слушаю её и понимаю, что в её словах нет притворства. Нет сожаления. Нет желания казаться сильной. Она говорит просто.
Мирая действительно добрая. Не глупая — она знает, какой мир вокруг. Но в ней нет той жёсткости, которая обычно появляется слишком рано.
Она снова смотрит на меня.
— А что с тобой случилось?
Лес вокруг нас тихий. Ариан идёт впереди, но я уверена — он слышит каждое слово.
— За мной охотятся плохие люди, — говорю я наконец. — Но я ничего плохого не делала.
Это звучит слабее, чем я хотела.
Мирая не колеблется ни секунды.
— Я верю тебе.
Я поднимаю на неё глаза.
— Ты не выглядишь опасной, — добавляет она. — Ты выглядишь так, как человек, которому было очень больно.
От этих слов в груди что-то сжимается сильнее, чем от воспоминаний о матери.
Мы идём дальше.
Час проходит медленно. Потом ещё один. Лес становится гуще, свет между стволами редеет, воздух прохладнее. Мирая всё время говорит — о травах, которые выращивает; о том, какие корни можно есть; о том, где ручей самый чистый; о запасной одежде, которая найдётся для меня.
— Мы приведём тебя в порядок, — говорит она уверенно. — Промоем раны, перевяжем. Я умею. И у нас есть горячий суп.
В её голосе нет сомнений.
Я иду рядом и впервые не чувствую, что обязана быть готовой к бегству каждую секунду. Страх всё ещё внутри, но он уже не душит.
Внезапно Ариан останавливается и поднимает руку.
Мы замираем.
Он прислушивается, затем коротко кивает и отводит в сторону ветки.
Старый лесной кордон у ручья.
Дом полуразрушен, но крепко укреплён. Стены усилены досками и металлическими листами. Окна закрыты плотными ставнями. Крыша подлатана. Рядом аккуратно сложены дрова. Чуть в стороне — небольшая огороженная грядка с травами. Я различаю мяту, шалфей, ещё несколько знакомых растений.
У самой земли — низкая дверь в погреб.
Ручей течёт совсем рядом. Вода прозрачная, живая.
Это не крепость. Не город. Не роскошь.
Это дом.
Мирая отпускает мою руку, когда мы подходим ближе.
— Вот, — говорит она с тихой гордостью. — Мы здесь живём.
Смотрю на дом ещё раз — на укреплённые стены, на аккуратно сложенные дрова, на грядки с травами — и понимаю, сколько труда в это вложено. Здесь не просто спрятались. Здесь обустроились.
— Пойдём, приведём тебя в порядок, — мягко говорит Мирая, снова касаясь моей руки.
Ариан уже осматривает окрестности, оценивая лес вокруг дома. Он поворачивается к нам.






