— Идём сегодня охотиться?
Я подняла голову от стола, где перебирала травы.
— Идём.
Он кивнул.
— Сегодня ты будешь добытчиком. Я просто иду рядом и смотрю. Если ничего не поймаешь, все претензии будут к тебе. Останемся без ужина — виновата ты.
Я фыркнула.
— У меня всё получится.
— Уверена?
— Более чем.
Мирая тут же вмешалась:
— Если что, у меня есть суп.
— Мы не будем есть один суп, — отрезал Ариан, но улыбнулся.
Я встала, взяла лук, проверила тетиву. Внутри вспыхнул знакомый огонь — азарт, вызов.
— Пошли, — сказала я.
Мы входим в лес медленно, но уверенно, и я почти физически ощущаю, как он принимает нас — не враждебно, не настороженно, а спокойно, как нечто живое и древнее, что не нуждается в суете. Утро тёплое, воздух свежий, густой от запаха влажной земли, хвои и тонкого дыма, который, кажется, навсегда впитался в мою кожу. Солнце пробивается сквозь кроны узкими полосами света, ложится на мох, на выступающие корни, на мои пальцы, сжимающие лук. Я чувствую гладкость древесины под ладонью, лёгкое натяжение тетивы, собственное дыхание — стараюсь сделать его тише, ровнее, глубже.
Я иду первой, потому что сегодня добытчик я.
Каждый шаг выверен. Я стараюсь перекатывать стопу мягко, не давить пяткой, переносить вес плавно, как учил Ариан. Слушаю ветер, замечаю движение листвы, пытаюсь почувствовать лес, а не вторгаться в него. Мне важно не просто попасть стрелой в цель — мне важно доказать себе, что я могу. Что я учусь. Что я не просто спасённая, а способная.
Сзади раздаётся тихий смешок, который почти растворяется в шелесте листвы, но я всё равно слышу его.
— Ты так крадёшься, — говорит Ариан негромко, — что звери уже заранее смеются и убегают.
Оборачиваюсь через плечо, сдерживая раздражение.
— Я стараюсь.
— Вот именно, — отвечает он с нарочито серьёзным выражением лица, хотя в глазах откровенное веселье. — Ты слишком стараешься. Лес это чувствует.
Фыркаю, отворачиваюсь и заставляю себя расслабить плечи. Он прав. Я слишком напряжена. Я двигаюсь не естественно, а так, словно сдаю экзамен. Я делаю вдох, позволяю телу стать мягче, шаг — легче.
Через несколько минут я всё равно наступаю на сухую ветку. Звук разрывает тишину коротким, предательским хрустом.
Я замираю.
Сзади слышится уже не сдержанный смешок, а откровенное веселье.
— Всё, — говорит Ариан. — Ты только что предупредила весь лес.
Медленно поворачиваюсь к нему и, не повышая голоса, сквозь зубы произношу:
— Тихо, а то у меня точно ничего не получится.
Он поднимает руки в притворной капитуляции.
— Хорошо, хорошо. Я молчу. Ни слова.
Я снова сосредотачиваюсь, стараясь выровнять дыхание. Проходит меньше минуты, и за спиной снова раздаётся его тихий голос:
— Хотя если бы я был зайцем, я бы уже ушёл в соседний лес.
Я резко оборачиваюсь.






