— Ариан!
Он улыбается так открыто, что злиться по-настоящему невозможно, и демонстративно прикрывает рот ладонью.
— Всё. Молчу.
Я качаю головой, но внутри невольно теплеет от его насмешки. В этом нет унижения. Только игра. Только лёгкость.
Я снова обращаюсь к лесу. Сегодня ветер слабый, запах не уносит далеко, и это даёт шанс. Я вслушиваюсь. Справа лёгкое движение травы — не резкое, не хаотичное, а осторожное. Медленно приседаю, не отрывая взгляда от куста.
Ариан на этот раз действительно молчит.
Всматриваюсь в густую траву, и через несколько секунд различаю едва заметное серое движение. Заяц.
Сердце ускоряется, но я заставляю себя замедлиться. Поднимаю лук, натягиваю тетиву, чувствую, как напрягаются мышцы плеча. Дыхание становится глубоким, ровным, сосредоточенным. Я не думаю о результате. Я думаю только о точке, о траектории, о расстоянии.
Стрела срывается с тетивы быстро и почти бесшумно, и на мгновение лес снова замирает.
Потом в траве короткий рывок — и тишина.
Остаюсь на месте, не двигаясь, словно боюсь разрушить этот хрупкий момент.
— Ну? — слышу за спиной тихий голос Ариана, в котором больше нет насмешки, только интерес.
Медленно поднимаюсь и иду вперёд, кровь стучит в висках. Подхожу к месту, где исчезло движение, и вижу зайца, лежащего в траве.
Получилось.
Опускаюсь на колени и несколько секунд просто смотрю, позволяя себе осознать это. Не случайность. Не чудо. Навык.
Поднимаю добычу и поворачиваюсь к Ариану.
— Я же говорила.
Он подходит ближе, оценивающе смотрит на зайца, потом на меня, и его лицо расплывается в широкой улыбке.
— Ладно, — говорит он, — ты заслужила похвалу. Чистый выстрел.
Внутри поднимается радость — лёгкая, почти детская, та, которую я давно не испытывала. Я расправляю плечи, стараясь выглядеть спокойнее, чем чувствую себя на самом деле.
Мы идём обратно к дому, и лес уже не кажется мне местом испытания. Он светлее, мягче, дружелюбнее. Я несу зайца, и каждый шаг отдаётся гордостью, не громкой, не показной, а тихой и устойчивой.
Ариан идёт рядом, иногда бросая на меня взгляд, в котором больше уважения, чем шутки.
— Только не зазнавайся, — говорит он спокойно. — В следующий раз может не повезти.
— Это не везение, — отвечаю я уверенно.
Он усмехается, и в его усмешке нет снисходительности — только признание.
Мы идём по узкой тропе вдоль ручья, и приятная тяжесть добычи всё ещё лежит в моих руках, а внутри медленно оседает тихая, упрямая гордость. Лес шумит мягко, ветер проходит по верхушкам деревьев, вода журчит где-то справа, и в этой тишине, наполненной жизнью, мысли приходят сами собой.
Я долго молчу, а потом, не глядя на него, спрашиваю:
— Ты никогда не думал уйти? Найти место среди людей?
Ариан не отвечает сразу.






