ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Кордекс никогда не был чудом. Он научил её подниматься тогда, когда другие уже не могли встать. ... Заставлял раны затягиваться быстрее, чем это должно быть возможно. Он спасал жизни. Дарил шанс тем, кто стоял на грани. Но у всего есть цена. И однажды Кайра заплатила сполна. Оставшись одна в мире, который не умеет щадить. Когда опасность начинает преследовать её на каждом шагу, дар перестаёт быть спасением. Он становится причиной. Единственное спасение — человек, который поклялся больше не давать ей шанса. Иногда конец — это не выстрел. Иногда конец — это дверь, которая закрывается навсегда.

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

Она разрывает изнутри, пробегает по мышцам, по костям, поднимается к позвоночнику.

Из груди вырывается резкий вдох, но я тут же прикусываю губу так сильно, что чувствую вкус крови. Я закрываю рот ладонью, прижимаю зубы к собственной коже, лишь бы не закричать. Я не дам им этого. Не дам услышать, как мне больно.

Но тело всё равно предаёт.

Пальцы судорожно сжимаются, цепь звякает, нога дёргается сама по себе, и короткий, глухой звук всё же прорывается сквозь стиснутые зубы. Не крик. Но достаточно, чтобы они поняли — боль настоящая.

Лезвие остаётся внутри на несколько долгих секунд. Я ощущаю его там, глубоко, чувствую, как кровь начинает заполнять разрез, как ткань мгновенно становится тёплой и влажной. Боль пульсирует, накатывает волнами, и мне приходится сосредоточиться на дыхании, чтобы не потерять сознание.

Одна слеза всё-таки срывается и катится по щеке. Я злюсь на неё, на себя, на эту слабость, но остановить её невозможно. Она падает на пол рядом с моей ногой, где уже расползается тёмное пятно.

Тарден резко выдёргивает нож.

Вторая вспышка боли ещё сильнее первой. Кажется, что из ноги вырвали не металл, а часть меня. Я зажмуриваюсь, зубы впиваются в губу глубже, и металлический вкус во рту становится ярче. Кровь течёт свободнее, тёплая, липкая, и я ощущаю, как мышцы дрожат от напряжения.

Я не кричу.

Я лишь дышу тяжело, прерывисто, удерживая взгляд на полу, чтобы не смотреть на них.

Калиста наблюдает с расширенными глазами, почти с восторгом. Тарден — спокойно, внимательно, как исследователь.

Боль не уходит. Она расползается по всей ноге, пульсирует, отдаёт в бедро и поясницу. Каждое движение вызывает новый всплеск. Я сжимаю пальцы в кулак до боли, удерживая себя в сознании.

Я не дам им услышать мольбу.

Даже если мне разорвёт горло изнутри.

Тарден вытирает лезвие о край моей разорванной одежды.

— Мы вернёмся через пару часов, — произносит он ровно, голос спокойный и твёрдый. — Посмотрим, как заживает.

Он смотрит на меня сверху вниз.

— И тогда продолжим.

Калиста делает шаг ближе, её глаза горят возбуждением.

— Не умирай раньше времени, — говорит она с азартом, глаза горят.

Они разворачиваются и выходят.

Дверь закрывается.

Я остаюсь одна.

С ножевой раной в ноге.

И с ожиданием, что будет дальше.

Глава 8

Глава 8

До самой ночи я не могла найти ни покоя, ни забвения. Боль не уходила — она жила во мне, разрасталась, пульсировала в ноге тяжёлыми толчками, отдаваясь в пояснице и животе, поднимаясь к горлу. Иногда меня вырубало — резко, без предупреждения, и тогда наступала короткая чёрная тишина. Но стоило сознанию вернуться, как боль снова занимала всё пространство внутри тела.

Я лежала на холодном камне, подтянув ногу насколько позволяла цепь, и каждый раз, когда открывала глаза, первым делом смотрела вниз.

Рана.