Она снова начинает ходить по комнате, уже быстрее, возбуждённее.
— Мы думали, что он просто заживляет раны. Быстро. Но эффект не держится долго.
Её голос повышается.
— Как долго он действует? Сколько тебе вкололи? Сколько?
Я смотрю на неё спокойно и отвечаю:
— Я тебе ничего не скажу.
Она замирает, потом медленно улыбается.
— Ну и не надо, — говорит она, снова начиная смеяться. — Я и так всё поняла. Я не такая глупая, как ты думаешь.
Она снова подходит ко мне, останавливается совсем близко.
— Значит, эффект держится дольше, чем мы предполагали. Значит, это не просто временная игрушка. Это… основа. Это сила.
Она склоняется ко мне ниже.
— Теперь игра изменилась.
В её голосе появляется новый тон — уже не просто садизм, а стратегия.
— Значит, Кордекс действует дольше, чем мы думали, — произносит она тихо. — Не просто закрывает раны. Он продолжает работать.
Её губы чуть растягиваются в напряжённой улыбке.
— Нам нужно место, где его хранят. Нам нужны люди, которые его контролируют.
Резко садится передо мной, хватает меня за лицо, пальцы впиваются в кожу.
— И ты нам всё скажешь.
Её глаза совсем близко, холодные и горящие одновременно.
— Даже если для этого придётся порубить тебя на куски… ты мне всё, сука, расскажешь.
Она резко отпускает меня и встаёт.
Подходит к двери, открывает её, оборачивается через плечо и бросает с удовлетворённой усмешкой:
— Надо всё рассказать Тардену. Это лучшее, чем мы ожидали.
И выходит, смеясь.
Дверь захлопывается, и в тесной каменной клетке снова воцаряется тишина, но теперь она уже не прежняя — она тяжёлая, наполненная новым смыслом. Я остаюсь сидеть, прислонённая к стене, и медленно перевожу дыхание, понимая, что всё изменилось окончательно. Если раньше для них я была просто пленницей с тайной, то теперь я — ключ. Не человек. Не враг. Не жертва. Ключ.
Они знают про Кордекс больше, чем должны были знать. Они поняли, что эффект не кратковременный. Они увидели доказательство на моей коже. И теперь правда для них станет не просто целью — она станет одержимостью. Им нужно не просто название лекарства. Им нужно место. Путь. Дверь в Арию.
Закрываю глаза на секунду и вижу перед собой стены Ареи — крепкие, продуманные, живые. Вижу людей, которые там работают, живут, защищают своё. Вижу Крейдена.
И понимаю одно: у Кельта нет ни единого шанса против него.
Не с их нищетой. Не с их голодными людьми. Не с этими неровными стенами и охраной, которая держится больше на страхе, чем на силе. Они это знают. Поэтому и не идут в открытую. Поэтому не напали. Они ищут лазейку. Способ проникнуть тихо. Способ вырвать сердце города, не вступая в прямой бой.
И этим способом должна стать я.
Мысль о том, что они попробуют использовать меня, пробирает до костей, но страха почти нет.






