ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Кордекс никогда не был чудом. Он научил её подниматься тогда, когда другие уже не могли встать. ... Заставлял раны затягиваться быстрее, чем это должно быть возможно. Он спасал жизни. Дарил шанс тем, кто стоял на грани. Но у всего есть цена. И однажды Кайра заплатила сполна. Оставшись одна в мире, который не умеет щадить. Когда опасность начинает преследовать её на каждом шагу, дар перестаёт быть спасением. Он становится причиной. Единственное спасение — человек, который поклялся больше не давать ей шанса. Иногда конец — это не выстрел. Иногда конец — это дверь, которая закрывается навсегда.

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

Дистанция, на которой можно успеть ударить. Или умереть.

Его взгляд поднимается и встречается с моим.

И по спине проходит холод.

В его глазах нет растерянности. Нет спешки. Нет удивления. Они тёмные, внимательные, изучающие. Он смотрит не на грязь на моих руках и не на разбитые колени. Его взгляд проходит глубже — оценивает, просчитывает.

Он массивный не только телом — присутствием. Пространство вокруг него словно уплотняется. Лес за его спиной становится второстепенным, размытым. Он — единственная чёткая фигура среди стволов и света.

Я не отступаю.

Он не двигается.

Мой кинжал направлен в его сторону. Его меч — чуть в стороне, но рука напряжена.

Воздух между нами натянут до предела.

И я понимаю одно: если он сделает шаг вперёд — я ударю.

Глава 2

Глава 2

Держу кинжал обеими руками — не потому, что так удобнее, а потому что пальцы дрожат, и мне нужно удержать их в напряжении. Лезвие направлено на него, рука вытянута вперёд, плечи жёсткие, спина прямая. Я чувствую, как пульс отдаётся в запястье, как металл холодит кожу, и это единственное, что сейчас удерживает меня от паники.

— Не подходи, — повторяю я, уже тише, но твёрдо.

Он опускает взгляд на кинжал. Не резко. Спокойно. Отмечает расстояние, угол, мою хватку. Потом снова поднимает глаза на меня.

Он осматривает меня целиком — с головы до ног. Медленно. Без спешки. Без той липкой заинтересованности, к которой я привыкла в Хардане. В его взгляде нет желания. Нет хищного блеска. Есть оценка. И что-то ещё.

Я вижу это отчётливо.

Жалость.

Он смотрит на мои разодранные колени, на грязные руки, на одежду, в которой уже невозможно различить цвет. Ткань порвана, на рукаве засохшая кровь, волосы спутались и прилипли к лицу. Я чувствую, как по коже проходит стыд — не за себя, а за то, в каком виде меня видят.

Он переводит взгляд обратно на моё лицо и тихо говорит, почти без нажима:

— Ты выглядишь паршиво.

Слова не грубые, не насмешливые. Констатация.

— Это не твоё дело, — отвечаю я, не опуская оружия. — Иди своей дорогой.

Он медленно выдыхает, будто ожидал именно этого. В его глазах на секунду снова мелькает та настороженность, с которой он вышел из леса, но она быстро уходит.

— Ты выглядишь как человек, которому нужна помощь, — говорит он ровно.

Машинально хочу возразить, но в этот момент понимаю, что он прав.

Ноги содраны. На ступнях мозоли лопнули ещё вчера. Руки дрожат не только от напряжения, но и от истощения. Лицо, должно быть, серое, с запавшими глазами. Я провела ночь в развалинах, потом шла через пустоши, почти не пила. Я пахну пылью, потом и страхом.

Со стороны я, вероятно, выгляжу не как угроза, а как человек, который вот-вот упадёт.

— Я справлюсь сама, — произношу я жёстко. — Иди.

Он смотрит на меня ещё секунду, потом медленно опускает меч. Движение плавное, без резкости.