ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Кордекс никогда не был чудом. Он научил её подниматься тогда, когда другие уже не могли встать. ... Заставлял раны затягиваться быстрее, чем это должно быть возможно. Он спасал жизни. Дарил шанс тем, кто стоял на грани. Но у всего есть цена. И однажды Кайра заплатила сполна. Оставшись одна в мире, который не умеет щадить. Когда опасность начинает преследовать её на каждом шагу, дар перестаёт быть спасением. Он становится причиной. Единственное спасение — человек, который поклялся больше не давать ей шанса. Иногда конец — это не выстрел. Иногда конец — это дверь, которая закрывается навсегда.

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

Иногда замираю, прижимаясь к камню, когда слышу далёкий звук — может быть, птицу, может быть, что-то ещё. Паранойя становится естественной. Я не могу позволить себе расслабиться.

Кордекс поддерживает тело. Я чувствую это — шаги ровные, дыхание устойчивое, несмотря на усталость. Но внутри я сломана. Каждый метр даётся не усилием мышц, а усилием воли.

Пустоши постепенно редеют, разрушенные дома остаются позади, и впереди появляется тёмная линия — лес. Неровная, густая, скрывающая в себе неизвестность.

Лес — это риск.

Но и шанс.

Там сложнее найти. Там больше укрытий. Там, возможно, есть ягоды, корни, вода. Я не умею охотиться так, как умели мужчины из Хардана. Я не знаю ловушек, не умею метко стрелять. Но я могу искать. Могу прятаться. Могу выживать.

Вхожу в лес осторожно, почти на цыпочках, будто боюсь спугнуть саму тишину. Под ногами мягче — земля, листья, корни. Воздух другой — влажный, прохладный, пахнущий мхом и сырой древесиной.

Здесь тише.

И всё равно внутри меня шум.

Я делаю ещё несколько шагов вглубь, оглядываюсь, прислушиваюсь. Каждая ветка, треснувшая под ногой, отдаётся эхом в груди. Я чувствую себя маленькой среди этих стволов, среди теней, которые тянутся по земле.

Наконец я нахожу место — у подножия старого дерева, где корни образуют естественное углубление. Там можно присесть, спрятаться от прямого взгляда. Я опускаюсь на землю, облокачиваюсь спиной о шершавую кору.

Тело гудит от усталости.

Душа — от пустоты.

Смотрю перед собой, на переплетение ветвей, на свет, который пробивается сквозь листву, и понимаю, что не знаю, зачем продолжаю идти.

Мать мертва.

Крейден остался позади.

Мысль зависает внутри тяжёлым осадком, и лес на несколько секунд замирает вместе со мной. Я сижу, уставившись в переплетение корней, и эта тишина слишком плотная, слишком неподвижная, чтобы быть обычной. В груди глухо ноет, а вокруг — ни птиц, ни ветра, ни шороха листвы.

И именно эта неподвижность настораживает.

Сначала я не понимаю, что изменилось. Просто ощущение — чужое присутствие, едва уловимое движение воздуха, напряжение, которое не принадлежит лесу. Потом я слышу тяжёлый шаг.

Кровь резко стынет в жилах. Я поднимаюсь рывком, игнорируя боль в мышцах после бессонной ночи. Ладонь сама ложится на рукоять кинжала, пальцы сжимают её до побелевших костяшек. Я разворачиваюсь лицом к звуку, заставляя дыхание выровняться.

Из-за деревьев выходит мужчина.

Он не прячется. Не крадётся. Идёт прямо. Высокий. Широкоплечий. Движется спокойно, точно зная, куда направляется. На нём тёмная, потёртая одежда, на поясе ножны, в руке меч. Оружие не поднято для удара, но и не опущено — он готов.

Он один.

Я фиксирую это мгновенно.

— Не подходи, — произношу хрипло, но твёрдо.

Он останавливается.

Между нами остаётся несколько метров.