Иногда замираю, прижимаясь к камню, когда слышу далёкий звук — может быть, птицу, может быть, что-то ещё. Паранойя становится естественной. Я не могу позволить себе расслабиться.
Кордекс поддерживает тело. Я чувствую это — шаги ровные, дыхание устойчивое, несмотря на усталость. Но внутри я сломана. Каждый метр даётся не усилием мышц, а усилием воли.
Пустоши постепенно редеют, разрушенные дома остаются позади, и впереди появляется тёмная линия — лес. Неровная, густая, скрывающая в себе неизвестность.
Лес — это риск.
Но и шанс.
Там сложнее найти. Там больше укрытий. Там, возможно, есть ягоды, корни, вода. Я не умею охотиться так, как умели мужчины из Хардана. Я не знаю ловушек, не умею метко стрелять. Но я могу искать. Могу прятаться. Могу выживать.
Вхожу в лес осторожно, почти на цыпочках, будто боюсь спугнуть саму тишину. Под ногами мягче — земля, листья, корни. Воздух другой — влажный, прохладный, пахнущий мхом и сырой древесиной.
Здесь тише.
И всё равно внутри меня шум.
Я делаю ещё несколько шагов вглубь, оглядываюсь, прислушиваюсь. Каждая ветка, треснувшая под ногой, отдаётся эхом в груди. Я чувствую себя маленькой среди этих стволов, среди теней, которые тянутся по земле.
Наконец я нахожу место — у подножия старого дерева, где корни образуют естественное углубление. Там можно присесть, спрятаться от прямого взгляда. Я опускаюсь на землю, облокачиваюсь спиной о шершавую кору.
Тело гудит от усталости.
Душа — от пустоты.
Смотрю перед собой, на переплетение ветвей, на свет, который пробивается сквозь листву, и понимаю, что не знаю, зачем продолжаю идти.
Мать мертва.
Крейден остался позади.
Мысль зависает внутри тяжёлым осадком, и лес на несколько секунд замирает вместе со мной. Я сижу, уставившись в переплетение корней, и эта тишина слишком плотная, слишком неподвижная, чтобы быть обычной. В груди глухо ноет, а вокруг — ни птиц, ни ветра, ни шороха листвы.
И именно эта неподвижность настораживает.
Сначала я не понимаю, что изменилось. Просто ощущение — чужое присутствие, едва уловимое движение воздуха, напряжение, которое не принадлежит лесу. Потом я слышу тяжёлый шаг.
Кровь резко стынет в жилах. Я поднимаюсь рывком, игнорируя боль в мышцах после бессонной ночи. Ладонь сама ложится на рукоять кинжала, пальцы сжимают её до побелевших костяшек. Я разворачиваюсь лицом к звуку, заставляя дыхание выровняться.
Из-за деревьев выходит мужчина.
Он не прячется. Не крадётся. Идёт прямо. Высокий. Широкоплечий. Движется спокойно, точно зная, куда направляется. На нём тёмная, потёртая одежда, на поясе ножны, в руке меч. Оружие не поднято для удара, но и не опущено — он готов.
Он один.
Я фиксирую это мгновенно.
— Не подходи, — произношу хрипло, но твёрдо.
Он останавливается.
Между нами остаётся несколько метров.






