Своими насмешками отец и бабушка довели мальчика до того, что он, беспомощно взглянув матери в глаза, тихо сказал:
– Я никуда не пойду, мама.
– Но Володя! – воскликнула Ольга. – Тебе ведь этого так хотелось.
– Перехотелось, – ответил мальчик и, замолчав, ушёл в свой уголок, где принялся учить уроки.
– Вот-вот, лучше поучись, – усмехнулся Илья, – а то я помню те времена, когда ты пять яблок пересчитать не мог. Неуч!
Отец часто повторял одни и те же гадкие слова. Володя давно привык к такому обращению, но все же замкнулся в себе, спрятал глубоко внутри боль и обиду на отца и бабушку. Но еще страшнее было то, что становясь взрослее, он переставал понимать мать. Любил, жалел, но не понимал.
За годы жизни с мужем и свекровью мама обросла невидимым, но очень толстым слоем, который состоял из тупой обреченности, неуверенности в себе, и полном отсутствии самозащиты. Она никогда не думала о том, чтобы уйти от своих мучителей. Уйти, забрав с собой сына. Володя видел, как плохо маме, но не в силах был ей помочь. Помогать можно и нужно тем, кто может и хочет быть спасенным. Мама уже не хотела. Она попала в глубокую колею и не пыталась выбраться из нее. Просто плыла по течению.
На работе она была уверенным в себе сотрудником. Но, приходя домой, превращалась в тихое, бессловесное существо, о которое вытирали ноги муж и свекровь. И это причиняло Володе особую, самую сильную боль, которую ничем невозможно было вылечить.
Незадолго до окончания школы Володя сказал, что хочет поступать в институт на экономиста, но отец на это только рассмеялся:
Отец был не в восторге, ругая его за женскую профессию и глупый выбор.
– Вот как был ты неучем, который три яблока от пяти не мог отнять, так таким и остался! Экономист? Ты что, баба? Ты б еще в секретарши пошел! Кофеек мужикам таскать! Как я мужикам в глаза-то посмотрю! Вот я – другое дело, у меня ПРОФЕССИЯ! А у тебя что будет? Тьфу!
Владимир слушал, сжимая кулаки. Сколько раз ему хотелось отвесить отцу хорошую оплеуху. Но он прекрасно понимал, толку от этого не будет, да и маме легче не станет, потому что проблем и скандалов от этого только прибавится.
А в это время бабушка Анна, старая злобная склочница, смеясь, одернула сына:
– Ну а что? Пусть учится! Потом поможем ему к нам, в деревню, бухгалтером устроиться. Не смог найти приличную работу, значит, пусть пашет как лошадь. Дом в деревне есть, хорошо, что я его не продала. Будет кому кучу выгребную почистить, да яблоки собирать. Слышь, экономист, ты до пяти считать-то научился?
«У Васи и Пети – пять яблок. Три яблока Петя отдал Васе. Сколько яблок осталось у Пети?»
Володя вздохнул.






