Брат, продолжала Дуня, дал ей читать мадам де Гуж, и она согласна с запрещенной Олимпией: женщина имеет право распоряжаться собой, она равна мужчине, и потому… Глядя в изумлении на свою княжну, Этьен внимал потоку вольнодумных речей, и был окончательно, бесповоротно сражен. В дымчатых глазах Эдокси блестела слеза, вызванная воспоминаниями о брате, но еще в них горело бесстрашие. Бесстрашие и обещание общего будущего. И как же тяжко было ему нынче от него отказываться, вновь мирясь с тем, что ранее он принимал с такою легкостью: с пылью военных дорог, с диареей и вшами, с кровью и близостью бессмысленной смерти!
Де Бриак вздохнул и поймал на себе косой взгляд денщика. Теперь они с Лизье завершали колонну – и ежели майор не покажет людям должного примера, они еще не скоро нагонят своих.
Но едва Этьен собрался пришпорить Азириса, как услыхал за спиной стук копыт, и из-за поворота в облаке пыли явилась прекрасным виденьем рыжая княжна с совсем не ласковым выражением лица. Резко осадив свою Ласточку, она скривилась – бешеный аллюр, взятый ею от ворот имения, отдавался всполохами боли в подреберье.
– Княжна, – снял двууголку с примявшихся кудрей де Бриак. – Счастлив…
– Как могли вы… – задыхаясь от боли и возмущения, перебила его она, – как смели не попрощаться со мной! Где была ваша хваленая галантность, если уж иные чувства не… – Она осеклась.
Дебриаков денщик смотрел на нее с веселым любопытством. Этьен жестом отослал Лизье вперед к остальным, а оставшись наедине, счастливо улыбнулся: он все-таки ее увидел! Она рядом, пусть явно не склонна к пылким объятиям.
– Княжна позабыла, что общается с бастардом. – Этьен спешился, подошел и взял поводья ее лошади.
– Нет, это майор запамятовал, что говорил мне вчера на реке.
Дуня покраснела. Она тоже говорила вчера на реке многое из того, что девушка ее круга…
– Я от своих слов не отказываюсь, – перебил ход ее мыслей де Бриак.
Он также порозовел.
Несколько секунд оба молчали.
– Я приму ваше предложение, Этьен, – торжественно начала Дуня и вновь замолчала, пытаясь сдержать готовые хлынуть из глаз слезы, – единственно в случае победы русского оружия.
Этьен растерянно сморгнул, думая, что плохо расслышал. Победы над Наполеоном? Сердце, только что выбивавшее счастливый галоп, сжалось.
– Вы могли бы выбрать более правдоподобный способ отказа.
Он попытался усмехнуться, но вместо этого просто смотрел на нее, конную, снизу вверх и в который раз не мог оторвать глаз.
Ласточка нетерпеливо переступила грациозными ногами. В нескольких шагах от них он услышал говор и смех. Слов было не разобрать, но он был уверен – солдаты обсуждали своего командира.
– Это не отказ, – между тем произнесла она тихо. – Это, напротив, согласие.






