Я долго сокрушалась и злилась на себя, и от бессилия впадала в апатию. Я не понимала, как могла в двенадцать лет обмануться и поверить ему? Такими манипуляциями можно провести ребёнка лет пяти или семи, но не раннего подростка. Будучи взрослой, конечно, я мягко отношусь к себе маленькой, в словах брата тогда в темную ночь я услышала нечто волшебное и манящее. Он будто заклинание читал про мамину любовь. Внешне обаятельный, он всегда получал все, что хотел, и я оказалась не исключением. Он угадал, что мне было нужно. Окружающая обстановка: за окном ночь, горел тусклый ночник, тишина, и таинственный шёпот Артура – чем не ведьмак – как паутинный кокон и создали липкую ловушку для меня.
Вспоминая себя, наверное, я внутри и была слегка заторможенной и даже недоразвитой в плане взаимодействия с людьми: я всех пугалась и стеснялась. До четырнадцати лет училась я на дому, правда, регулярно занималась танцами. Мать распределила мое время так, что свободной минутки не было. Наверное, это было хорошо, но моя жизнь состояла из одного обучения. Ко мне постоянно приходили преподаватели. Я только и делала, что училась. Тогда шел 1997 год. Интимными вопросами со мной никто не занимался, даже книжку просветительную не дали почитать. Я знала, слышала про какой-то секс, которым взрослые занимаются, но не больше. Вспоминая, как рвалось мое тело (а ощущения были именно такие), я страшнее ужаса и боли не испытывала, и искренне не могла взять в толк, зачем люди вообще им занимались!
Танцами я занималась лет с четырех, и это занятие доставляло много удовольствия. После того, как в моем теле поселилась лишняя косточка, приходить на занятия становилось сложнее. Нужно было переодеваться перед другими девочками, а я стала очень мнительной. Я стеснялась перед ними. Я фантазировала, что они посмотрят на меня голую и все узнают. Переодевание в костюм, а зачастую это были платья, приводили в панику. Приходилось задирать ноги, и все увидели бы мои трусы. Так было всегда. К тому же это была часть костюма, а не мое личное белье, но я цепенела и даже сорвала несколько выступлений. Пару раз я выбегала из танцевального зала. Дома я умоляла родителей разрешить бросить отныне пугающее занятие. Мать была в бешенстве. Она орала в привычной манере: «Эта девочка должна окончить школу танцев!»
Но папа разрешил прервать обучение.
9
9
Когда мне исполнилось тринадцать, папа подарил мне маленького спаниеля. Я назвала ее Самантой, а папа нежно величал Семечка и говорил, что она похожа на маленького козлёнка с большими ушками.
С появлением Семечки я перестала скучать по отсутствующей матери.
Я росла, про посещения брата уже и не вспоминала, но часто у меня возникали вспышки злости. В эти моменты я ненавидела всех.






