Я нервно теребила повязку на ране и разглядывала спину матери и ее длинные волосы, которые она зачем-то, по случаю похорон, выпрямила. Меня охватило страстное желание наброситься на нее и оттаскать за волосы… Даже порез на руке перестал ныть.
Я испугалась собственного порыва, и выбрала всё-таки уйти, хотя мысль о драке с матерью взбудоражила грудь. Я потихоньку направилась к выходу, как услышала:
– Ты открыла самые гадкие качества моей души, – как будто невзначай спокойным тоном сказала она.
–Что? – я замерла. – Ты со мной разговариваешь?
– Одно твое присутствие – меня трясет. Она повернулась ко мне и стала оглядывать с ног до головы, но ни разу не посмотрела в глаза.
Меня тоже начало трясти: от злости. Я сжала кулаки. Наверное всё-таки драки не избежать…
– Если бы не ты, я бы не превратилась в злобную стерву, моей любви хватило лишь на одного, прости, так уж вышло. Я тебя видеть не хочу, почему ты вообще родилась? Кто ты? Мефистофель?! Из-за тебя я чувствую себя чудовищем, как будто я обязана тебя любить, в противном случае – я тварь! Я ничего не обязана, мне нечем тебя любить, понимаешь ты? – Она, стиснув зубы, затушила окурок, несколько раз сплющивая его в пепельнице: от него остался лишь блин.
Я замерла, почти не дышала, а только слушала. Своими реакциями я не хотела «спугнуть» откровения матери. Она мне представлялась сейчас ожившей бабочкой, которая, оцепенев, перезимовала морозы, а теперь «проснулась» и быстро-быстро замахала крыльями. Мне было интересно, какие же ещё секреты мать откроет мне.
– Материнство никогда не приносило мне счастья. Один раз решилась, но родился твой брат, а потом ты. Отец тебя хотел, я – никогда. Мне было противно ощущать тебя в своем животе до тошноты, до самой рвоты. Жаль, что тебя было не стереть лазером, как растяжки на животе… Я тяжело тебя носила: была вся отечная, тучная. Ты из меня соки попила знатно, и вышла, порвав всю – от лобка до ануса. Я себя чувствовала инкубатором! Ты разорвала меня изнутри! Уничтожила место, в котором жила девять месяцев. Как мерзкий паразит! Зато здоровая! – мать усмехнулась. – Девять по шкале Апгар, как сейчас помню. А я выпотрошенное чучело… Там бы тебя и оставила – в роддоме, но папа твой уж очень был рад тебе. Пришлось терпеть. К счастью с нашими возможностями это оказалось не так-то и тяжело. А теперь у меня нет ни мужа, ни сына, зато ты осталась… За что мне это наказание? Эта девочка должна уйти отсюда навсегда. Навсегда, слышно?!
Она демонстративно осмотрела комнату, словно пыталась меня найти и выгнать, сознательно не глядя. Наверное, хорошо, что мать-бабочка пришла в себя и поделилась переживаниями. Была бы она и в самом деле бабочкой, я оторвала бы ей крылья и сожгла, а тело с удовольствием раздавила и всласть потопталась по нему.






