Я согнула раненую руку в локте и потихоньку, не вставая, волочилась по полу, перемещаясь подальше от Артура. Неужели нам на протяжении многих месяцев снился один и тот же сон?
– Там было много одуванчиков. Я знаю, что это значит, сестрёнка…
Он достал из внутреннего кармана пиджака крохотный свернутый пакетик.
– Жизнь с ним – словно поле из одуванчиков: ярких и больших. Они спасают от воспоминаний, с ними я сильный и счастливый, но когда они отцветают, становится плохо… Отвратительно, – он зарыдал. – Твои крики в детской спальне не дают мне уснуть. Ладони горят, и я вновь бегу в желтое поле. Но сегодня оно отцветет навсегда и разлетится вместе со мной на крохотные седые зонтики. Но перед этим одуванчиков будет больше, намного больше…
Я уже почти добралась до телефона. Это казалось бесконечным испытанием: я то теряла сознание, то приходила в себя. Порезанная рука заледенела.
Я не верила словам Артура. Он был слабым человеком, который бесконечно жалел себя. Было бы его раскаяние истинным – он бы протрезвел и пошел сдаваться в полицию, раз так страдал от чувства вины, пусть и сроки давности прошли… Ведь и я не подавала на него заявление…
Пока я ползла, со стороны, где лежал Артур, послышалось вошканье. Я учуяла странный горелый запах. Наверное, он готовил «зелье». Затем Артур стал звать меня, словно не видел, и вновь заплакал. Я замерла и подумала, что если перестану дышать, брат меня не заметит. Тщетно: Артур улёгся рядом.
Он погладил мои волосы, как юноша во сне, а затем ввел «лекарство».
Брат притих, а я вновь принялась ползти. Теперь, когда Артур отправился в одуванчиковое поле, мне удалось это сделать быстрее. Я нашла телефон. Еле-еле набрала номер скорой помощи. Я назвала адрес, вспоминая, что ключ от двери лежал в кармане у брата…
Мельком я поглядела на Артура: шприц с иглой так и остался торчать в вене.
Я часто заморгала: вокруг стало много жёлтого. Неужели одуванчики и до меня добрались? Но меня они, наверное, не убьют…
Это последнее, о чем я успела подумать: я уснула в одуванчиковом поле. Малышка, наконец, заметила меня и прибежала обниматься.
Рядом ходил счастливый Артур.
25
25
Мать сидела на диване в гостиной и курила. Я разглядывала ее и думала, как изящно и утонченно смотрелась сигарета в ее тонких пальцах.
Мать не могла не услышать, как я вошла: она привычно игнорировала меня. Я же всего-то хотела сходить в туалет и уйти восвояси, но всё-таки остановилась. Сегодня рядом с могилой отца остался навеки почивать его старший сын… Поминки завершились. В доме было пусто. Мне почему-то захотелось остаться хоть на пять минут.
Я кашлянула и поздоровалась, будто мы не виделись сегодня. Мать раздражённо бросила «привет» и демонстративно отвернулась от меня.






