Напряжение в теле немного прошло, но рука, державшая нож, не опустилась. Артур рыдал.
Я почему-то вспомнила, как плакала на руках отца в роковую ночь, когда «Джек Дэниэлс» развязал язык.
– Сестра… моя сестра боится… держит нож, потому что я мразь!
Я впервые видела плачущего брата, и с трудом даже узнавала его голос. Сейчас ему жизненно необходима порция опиатов. На вряд ли бы он так расчувствовался, будучи «вштыренным»!
Но Артур намеренно держался. Ломка сводила его с ума. Вдруг брат посмотрел на трясущиеся ладони. Он показал их мне, а я вздрогнула. Его руки покрывали многочисленные рубцы и недавно зажившие раны – толстые и уродливые.
– Я резал себя, резал и резал по грязным ладоням за то, что прикасались… Я думал, это больнее воспоминаний, но руки до сих пор горят, но не от ножа… – бормотал он.
Артур вытянул вперёд ноги и все глядел на ладони. На них капали слезы вместе с потом. Кажется, Артур окончательно помутнел рассудком.
– Они горят. Они мокрые, но все равно горят! – твердил он, раскачиваясь взад-вперед, словно умалишённый.
Неожиданно Артур перестал раскачиваться и истошно заорал, как будто ладони на самом деле пылали огнем. Он закрыл ими лицо, а потом резко убрал руки и встал.
Мое сердце билось так сильно, что, казалось, грудная клетка вот-вот разорвётся. Двумя трясущимися руками я держала нож.
– Я понимаю, – пробормотал Артур. – ты хочешь меня убить…
Я приставила нож к предплечью и мотнула головой, не в силах говорить.
– Я убью себя, но ты не дотронешься… – охрипшим голосом сказала я.
– Не-е-т! – прорыдал брат и, шатаясь, стал подходить ко мне.
Поглощённая ужасом, я с силой провела ножом по предплечью. Кровь закапала на плитку. Нож с грохотом упал на пол, а следом и я – ошарашенная – не могла поверить, что сознательно порезала себя, пока не увидела, как побежала кровь.
Артур упал рядом со мной. Мы оба лежали на холодной плитке. Нас разделяла только лужица крови, которая становилась все больше и больше…
Лицо Артура находилось в сантиметрах десяти от моего. Меня это больше не пугало. Я захотела спать. Всё-таки я защитила свою конференцию. Артур не касался меня, но свернулся в позе зародыша и, уткнувшись в мое плечо, рыдал, как младенец. Наверное, я тоже немножко сошла с ума: все предметы кружились, я так ослабла, будто завалила быка.
– Но это помогает… – пробормотал Артур.
Я немного ожила и стала наблюдать за братом. Он кое-как, закатав рукав, коснулся до толстой, как жгут от многочисленных введений вены.
– Даже ладони меньше горят.
Он будто говорил сам с собой, болтал непринужденно, словно сидел за столом и пил чай.
– Сестренка, мне сегодня приснился сон. Ты была пятилетней девочкой, а я настоящим братом. Я читал сказку и заплетал твои волосы…
Меня отрезвили признания Артура.






