Мы сидели на пледе, который Тимур предусмотрительно захватил, и пили шампанское из пластиковых стаканчиков (нам уже можно, мы взрослые!). Рядом хохотали одноклассники, кто-то играл на гитаре, кто-то пускал мыльные пузыри, которые тут же подхватывал ветер и уносил в темнеющее небо.
— Страшно? — спросил Тимур, глядя на воду.
— Немного, — призналась я. — Впереди институт, взрослая жизнь, экзамены... Мы в один вуз поступаем, но вдруг не пройдём?
— Пройдём, — ответил он с той железной уверенностью, которую я так любила. — Я просчитал все варианты. Даже запасные. Мы будем вместе. Точка.
Я прижалась к его плечу. Ночь была тёплой, пахло рекой и цветущими липами. Где-то вдалеке начинал алеть горизонт.
— Смотри, рассвет, — прошептала я.
Край неба зарозовел, потом зазолотился, и медленно, величественно, из-за реки показалось солнце. Оно осветило воду, набережную, наши лица. Кто-то захлопал, кто-то заплакал. Мы молчали, глядя на это чудо.
— Лиза, — вдруг сказал Тимур, и в его голосе прозвучало что-то новое, чего я никогда не слышала. Что-то торжественное и чуть испуганное.
Я повернулась. Он стоял на одном колене. Прямо на этом старом, чуть влажном от росы пледе. В руках у него была маленькая бархатная коробочка.
У меня остановилось сердце.
— Ты... ты что? — прошептала я, чувствуя, как мир вокруг перестаёт существовать. Исчезли одноклассники, гитара, рассвет. Остался только он.
— Я долго думал, — начал он, и голос его дрожал, впервые в жизни дрожал по-настоящему. — Просчитывал риски, взвешивал все за и против. И знаешь что? С точки зрения логики, нам рано. Мы ещё даже не поступили. Мы почти дети. У нас нет ни работы, ни своего жилья, ни стабильности.
Он перевёл дыхание.
— Но есть одна переменная, которую я не могу просчитать. Ты. Мои чувства к тебе. Ты — мой главный сбой в системе. Самая прекрасная, самая нелогичная, самая невероятная ошибка в моей жизни. И я не хочу её исправлять.
Он открыл коробочку. Внутри лежало тоненькое колечко с крошечным камешком — не бриллиант, а какой-то другой, голубоватый камень, похожий на цвет её глаз.
— Это танзанит, — сказал он, перехватив мой взгляд. — Мне сказали, он символизирует верность и переход к новой жизни. Я подумал, что нам пора.
Я смотрела на него, на этого удивительного, нелепого, гениального парня, который два года назад был моим врагом, потом моим спасителем, потом моей любовью, а теперь стоял передо мной на коленях с кольцом в руках.
— Лиза, — голос его срывался, но глаза смотрели прямо и ясно. — Я не обещаю тебе лёгкой жизни. Я не умею красиво говорить, не умею делать романтические жесты. Но я умею одно — быть рядом. Всегда. В любой беде, в любой радости.






