После развода
Ася Акатова
\- Аня, прости меня. Я не прошу остаться. Я прошу… прошу понять. Я разрушил всё. Я — подлец. Но я не хочу терять тебя как человека. Ты… ты сама свет в моей жизни, которую я затоптал.- Почему, Серёж?! Почему ты не сказал мне:”Ань, давай сбежим куда-нибудь, как раньше”? Почему не устроил скандал, не сказал, что задыхаешься? Почему не попросил… не попросил помощи? Почему первым твоим порывом было не спасти нас, а предать?!Мой голос дрожал, но не от жалости к нему. От жалости к нам. К тем, прежним, которые верили, что их любовь — это крепость.Общая дочь. Десять лет брака. И...развод.Я соберу себя по кусочкам и обрету новое счастье.Вот только...почему бывший муж не может оставить меня в покое?!История участвует в литмобе "Жизнь после развода"
Ты подлец!
Ты подлец!
Тот вечер был неестественно тихим, словно дом затаил дыхание. Мы пили чай с мятой — мой любимый. Муж сам поставил на стол синюю кружку, ту самую, что я привезла из поездки в Гжель. Рядом аккуратной горкой лежало печенье “курабье”. Мне вдруг стало смешно и жутко от этой театральной идиллии. Сергей не печет печенье. Сергей не вспоминает о моей любви к мятному чаю просто так.
-Аня, нам нужно поговорить, — сказал он, и голос его прозвучал как запитанный с диктофона — выверенный, полный фальшивой значимости.
Ложка тихо звякнула о фарфор. Внутри меня что-то съёжилось, превратилось в крошечную, каменную точку. Я знала. Женщина всегда знает. Знает по излишней предупредительности, по взгляду, скользящему мимо, по новым носкам в шкафу, которых она не покупала. Но знать — одно. А услышать — совсем другое.
- Я должен быть с тобой честен. Я… я встретил другую женщину.
Воздух в комнате стал густым, как сироп. Я видела, как движутся его губы, но слова долетали до меня с опозданием, будто через толщу воды. “…не собирался… просто так получилось… ты не виновата, ты лучшая из женщин, я просто… я запутался”.
Я смотрела на его руки. Эти знакомые, родные руки, которые тысячу раз касались моего лица. Теперь они лежали на столе, сцепленные в белый от напряжения узел. Предательские руки.
- Я не могу так жить. Врать тебе. Ты заслуживаешь правды, — он поднял на меня глаза. В них была непереносимая смесь — мольба, самолюбование и тот самый, собачий, виноватый блеск. Он ждал. Ждал моей реакции.
Но я молчала. Казалось, если я разожму губы, оттуда вырвется не крик, а черный, едкий дым, который отравит всё, что осталось.
Тогда он встал. Медленно, как в плохой драме, опустился передо мной на колени. Паркет скрипнул жалобно. Он схватил мои руки, холодные и неживые. Я не отдернула. Мне было интересно, как далеко он зайдет в этом спектакле.
- Аня, прости меня. Я не прошу остаться. Я прошу… прошу понять. Я разрушил всё. Я — подлец. Но я не хочу терять тебя как человека.






