ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

— Наир, я хочу ходить в бойцовский клуб… Я смотрю на сестру сквозь пелену усталости. После ночной смены в больнице ноги гудят, голова болит и едва соображает. ... — В какой? — тихо спрашиваю я, подпирая голову и подтягиваю к себе чашку с кофе. — В новом доме открылся. Недалеко. И там тренер классный работает. Я протираю глаза и заставляю себя сфокусироваться на лице своей четырнадцатилетней сестры. Странный интерес. С чего вдруг? — Что за тренер? — К нему очередь стоит, но девчонок он берет в группы без очереди, я узнавала. От него пацаны в нашем классе в восторге, столько разговоров о нем! Он слепой, представляешь? * * * Мои родители погибли в автокатастрофе, когда мне было пятнадцать. Я чудом осталась жива, но на моем лице навсегда отпечатался тот ужасный день. Уродливый шрам сделал мою жизнь сложнее. Меня пугаются дети, жалеют взрослые и делают одолжение, когда обращаются, как с обычным человеком. Но хуже всего — старший брат и семья дяди, которая решает за меня буквально все. Так положено. Такая традиция. Изо дня в день я вынуждена смотреть на свою двоюродную сестру — счастливую красавицу, собирающуюся замуж, и не иметь возможности жить своей жизнью, находясь под покровительством чужой семьи. Но неожиданно в моей жизни появляется он — Ян Орфеев. Он — тренер и кумир моей младшей сестры, а еще — перед ним мне не нужно чувствовать себя какой-то не такой… Потому что он меня просто не видит.

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

– А я – Наиля, – вставила вторая.

Голос гораздо моложе, но что–то в нем есть – настойчивость, решительность. Непривычно. На обеих немало одинаковых запахов еды, животных… Видимо, живут вместе.

– Ян, – представился я холодно, – я не занимаюсь с женщинами.

Произошла заминка. Шорохи одежды нарисовали мне резкие движения, с которыми старшая обратилась к младшей:

– Ты же говорила….

– Я знаю, что Влад вчера ушел из этой группы, – заговорила бойко Наиля. – Я хочу у вас учиться, Ян Денисович! Очень!

– Я не занимаюсь с девочками, – повторил я непреклонно.

3

3

– Почему? – потребовала мелкая.

Почему–то казалось, что роста она небольшого, потому что привыкла громко лаять, чтобы ее замечали. Или сопротивление у нее где–то в близком кругу общения… Может, отец? Я протянул руку и четко положил ладонь ей на голову, определившись за время болтовни с ее точным положением. Нет, рост у нее достаточный. Значит, противостоит кому–то…

– Мне приходится трогать парней, – объяснил я. – А тебя я трогать не имею права.

– Да кого это волнует? – буркнула Наиля.

– У меня могут быть проблемы…

– Я надену моточерепаху сестры, и трогайте меня, сколько влезет! – не сдавалась она. – Я хочу у вас учится! Я видела, как Влад дал отпор пацанам из старшего класса, которые его вечно задирали! Я хочу также! Хочу уметь давать отпор!

– Наиль, – услышал я голос Наиры, – не всегда драться – выход…

– А он и не дрался! – горячо возразила она. – Он просто руку перехватил у дебила, который на него замахнулся, и заставил его встать на цыпочки! Не дрался он! Он точно знал, как избежать драки всего несколькими движениями! Я хочу также! Хочу уметь избегать драки, но точно знать, что на меня никто не поднимет руку и не обидит!

– Я понял… – попытался я прервать поток эмоций девочки, но она не давала мне шанса:

– Ян Денисович, моточерепаха закроет все, до чего вы могли бы дотронуться! Я надену тупо один нагрудник! Без рукавов!

– Можно твою сестру на пару слов с глазу на глаз?

– Как вы поняли, что мы сестры? – спросила Наира, когда Наиля вышла из зала.

– Что за проблемы у нее, что она так боится не дать кому–то отпора? – проигнорировал я ее вопрос.

Девушка напряженно вздохнула. Устало, кстати. Дыхание учащенное, сердцебиение – за сотню…

– К сожалению, есть обстоятельства. Семейные, – заговорила она, и тоже решительно, без оправданий. – У Наили и меня есть старший брат, который кажется ей угрозой.

– Видимо, она считает, что ей не кажется…

– Послушайте, Ян, я могла бы сопровождать Наилю на тренировки, подписать вам необходимые документы и правда надеть на нее защиту… Мы могли бы как–то решить эту проблему?

Я молча слушал. Но не потому, что меня интересовало ее предложение. Я проваливался в ее голос и запах. Она говорила, а для меня все ярче проступал образ.