Током не бьет, скорой смерти за неуважение не обещает. Перехватив руку мальчишки, он осторожно принялся разжимать закостеневшие пальцы.
— Что вы… — баронесса оказалась куда более живой, чем выглядела.
— Не мешай, — буркнул Миха. Пальцы разжимались. Рука перевернулась, и круглое яблоко выпало, аккурат в подставленную шкатулку.
Отлично.
А на ладони мальчишки остался алый отпечаток, будто след ожога.
— Больно?
Джер покачал головой.
— Ничего не чувствую.
— С короной управишься?
— Это венец.
— Один хрен. Снять надо, пока мозги не продавил.
Джер поднял руки и опустил. Поглядел жалобно:
— А… может, ты? А то он такой тяжелый. Невыносимо просто.
— А что ты хотел? Бремя власти, оно такое.
Венец тяжелым не показался, напротив, какой-то совсем уж невесомый, будто и не из железа сделанный. А может, и вправду не из железа? Камушки горят. И желание возникает примерить. На нем, на Михе, небось, не хуже смотрелся бы.
Желание становится острым.
И что-то будто нашептывает, что это правильно. Какой из пацаненка барон? В нем дури явно больше, чем мозгов. Миха же — дело другое.
Он справится.
И власть удержит. И вообще сделает так, чтобы всем жилось хорошо. Джера не обидит. Баронессу. Просто… просто так будет правильно.
— Иди-ка ты нахрен, — проворчал Миха. — Ключик золотой. Ищи себе другого буратину.
И на душе стало легко.
А руки вот дрогнули. И венец, словно обидившись, выскользнул. Миха попытался поймать его, но красные камни полоснули по пальцам, и пальцы обожгло.
— Твою ж…
— Вам явно не хватает воспитания, — покачала баронесса, глядя как-то слишком уж внимательно. И платочек протянула. Беленький. Кружевом отороченный. — Надеюсь, вы не будете против исправить сие недоразумение?
У самой кровь текла.
Из носа.
Из уха.
И из левого глаза, ползла по щеке, оставляя темный след. А она туда же, про воспитание.
Страшная женщина.
— Не буду. Спасибо, — Миха платочек принял, чтобы не обижать. Но не удержавшись, поднес пальцы ко рту и лизнул. Надо же, царапины, глазом едва различимы, а кровят зверски.
И не останавливается.
Точно, странно.
Все тут странно.
Он облизал пальцы под укоризненным взглядом баронессы, но хотя бы кровь течь перестала. А платочек вернул.
— Вам нужнее. У вас тут вот, — он коснулся виска. — И вообще. Голова не болит?
— Болит. Немного. Терпимо.
Говорила она ровно. И лицо вроде не перекроило. Если повезет, обойдется без инсульта. Джер тоже выглядел вполне себе вменяемым. Только башкой потряс.
— Ну его, — сказал он тихо. А Миха, оглядевшись, — люди в зале постепенно приходили в себя, — напомнил:
— Клятву возьми.
— Мудрый совет, сын, — поддержала баронесса. И первой опустилась на колени.
Вот же…
Средневековье дремучее.
Клятва.
Слова. И снова слова. Очередная сгорбленная спина. Джер внимает.






