ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

У него осталось лишь имя и еще горячее желание убить мага, что превратил его в создание быстрое, смертоносное и абсолютно преданное хозяину. Правда, с преданностью дело как-то не заладилось, но стоит ли о том говорить? Вот Миха и не стал. Просто подождал удобного момента, чтобы перерезать глотку магу и свалить из проклятого города. Куда? ... Не важно. Мир велик, а на просторах Империи, глядишь, и сыщется место для дикаря с легкой амнезией. Если же нет, то Миха что-нибудь придумает. В конце концов, какие у него варианты?

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

Током не бьет, скорой смерти за неуважение не обещает. Перехватив руку мальчишки, он осторожно принялся разжимать закостеневшие пальцы.

— Что вы… — баронесса оказалась куда более живой, чем выглядела.

— Не мешай, — буркнул Миха. Пальцы разжимались. Рука перевернулась, и круглое яблоко выпало, аккурат в подставленную шкатулку.

Отлично.

А на ладони мальчишки остался алый отпечаток, будто след ожога.

— Больно?

Джер покачал головой.

— Ничего не чувствую.

— С короной управишься?

— Это венец.

— Один хрен. Снять надо, пока мозги не продавил.

Джер поднял руки и опустил. Поглядел жалобно:

— А… может, ты? А то он такой тяжелый. Невыносимо просто.

— А что ты хотел? Бремя власти, оно такое.

Венец тяжелым не показался, напротив, какой-то совсем уж невесомый, будто и не из железа сделанный. А может, и вправду не из железа? Камушки горят. И желание возникает примерить. На нем, на Михе, небось, не хуже смотрелся бы.

Желание становится острым.

И что-то будто нашептывает, что это правильно. Какой из пацаненка барон? В нем дури явно больше, чем мозгов. Миха же — дело другое.

Он справится.

И власть удержит. И вообще сделает так, чтобы всем жилось хорошо. Джера не обидит. Баронессу. Просто… просто так будет правильно.

— Иди-ка ты нахрен, — проворчал Миха. — Ключик золотой. Ищи себе другого буратину.

И на душе стало легко.

А руки вот дрогнули. И венец, словно обидившись, выскользнул. Миха попытался поймать его, но красные камни полоснули по пальцам, и пальцы обожгло.

— Твою ж…

— Вам явно не хватает воспитания, — покачала баронесса, глядя как-то слишком уж внимательно. И платочек протянула. Беленький. Кружевом отороченный. — Надеюсь, вы не будете против исправить сие недоразумение?

У самой кровь текла.

Из носа.

Из уха.

И из левого глаза, ползла по щеке, оставляя темный след. А она туда же, про воспитание.

Страшная женщина.

— Не буду. Спасибо, — Миха платочек принял, чтобы не обижать. Но не удержавшись, поднес пальцы ко рту и лизнул. Надо же, царапины, глазом едва различимы, а кровят зверски.

И не останавливается.

Точно, странно.

Все тут странно.

Он облизал пальцы под укоризненным взглядом баронессы, но хотя бы кровь течь перестала. А платочек вернул.

— Вам нужнее. У вас тут вот, — он коснулся виска. — И вообще. Голова не болит?

— Болит. Немного. Терпимо.

Говорила она ровно. И лицо вроде не перекроило. Если повезет, обойдется без инсульта. Джер тоже выглядел вполне себе вменяемым. Только башкой потряс.

— Ну его, — сказал он тихо. А Миха, оглядевшись, — люди в зале постепенно приходили в себя, — напомнил:

— Клятву возьми.

— Мудрый совет, сын, — поддержала баронесса. И первой опустилась на колени.

Вот же…

Средневековье дремучее.

Клятва.

Слова. И снова слова. Очередная сгорбленная спина. Джер внимает.