ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

У него осталось лишь имя и еще горячее желание убить мага, что превратил его в создание быстрое, смертоносное и абсолютно преданное хозяину. Правда, с преданностью дело как-то не заладилось, но стоит ли о том говорить? Вот Миха и не стал. Просто подождал удобного момента, чтобы перерезать глотку магу и свалить из проклятого города. Куда? ... Не важно. Мир велик, а на просторах Империи, глядишь, и сыщется место для дикаря с легкой амнезией. Если же нет, то Миха что-нибудь придумает. В конце концов, какие у него варианты?

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

— Госпожа зовет, — сказал жрец, забираясь на лошадь. — Ты ведь тоже слышишь?

Слышит?

Пожалуй, что так.

— И это хорошо, — и страх, и сомнения, и усталость ушли. Правда, было до крайности непросто разглядеть лицо в темноте, но голос звучал до крайности торжественно. — Госпожа почти обрела силу.

Ирграм молча взобрался в седло.

Верховный поднялся на вершину пирамиды.

Не сам.

Его несли. А он даже не мог понять, чьи руки стали опорой. Собственных он не чувствовал. Ничего. Маг шел рядом.

Святотатство?

Тонкие пальцы сжимали запястье. Вот рук не чувствует, а эти пальцы, просто-таки ледяные, цепкие, так чувствует. И силу, от них исходящую. Эта сила заставляет дышать, а сердце сжиматься, гнать такую густую кровь по жилам.

Бесполезно.

Он умрет.

Он должен был умереть давно, но все жил, жил. И что получилось? Ничего хорошего.

Император…

Маска.

Там, в покоях, маг поднял её, завернул в покрывало, будто не было в ней и капли божественной силы. И теперь тоже тащил, прижимая локтем к боку. Зачем?

Путается все.

А небо красивое. Темное. Верховный уже и забыл, каким оно бывает за пару мгновений до рассвета. Увидеть бы. Или тех капель жизни, которые в нем остались, хватит, чтобы дотянуть до рассвета?

Почти счастье.

Лестница заканчивается. И его ставят. Верховный смотрит на лики богов, которые больше не кажутся истуканами. Хмуро взирает Воин. И алые полосы крови на каменных его щеках кажутся невообразимо яркими. С печалью смотрит Дарительница жизни, и осыпавшаяся позолота не умаляет её величия.

— Простите, — Верховный дергает плечами, и рабы отступают.

Не маг.

— Простите, что усомнился, — колени подгибаются, но он заставляет себя стоять. — Помоги.

Просьба дается непросто.

— Что делать?

— Алтарь. Помоги дойти.

— Нет, — маг качает головой. — Я понимаю, что ничего-то не понимаю в ваших обычаях. Но ты нужен здесь. Император мертв.

Император умер в тот миг, когда примерил Маску. И Верховный виновен в убийтсве его. А наказние одно. И если его смерть способна хоть как-то искупить вину, Верховный будет счастлив.

— Когда об этом узнают, начнется смута.

— Нет, — Верховный пристально всматривался в небо. Там, на востоке, скоро первый луч проломит тьму. И это хороший момент, чтобы умереть. — Никто не посмеет. Дарительница жизни. Не восстанут.

— Она ребенок! — маг злился. И злость заставляла его говорить.

А может, страх? Страх, что и он останется здесь, на вершине пирамиды, где боги, как никогда близки людям?

— Пусть она и нечто такое, чего я не понимаю… пусть она одарена. Сильна. Но она все одно ребенок! И это поймут! Как думаешь, сколькие пожелают воспользоваться ею? Ты этого хочешь?

— Нет, — Верховный по-прежнему смотрел на восток. Но утро не наступала.

Дитя осталось там, в опустевших покоях, откуда выносили мертвецов.