ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Сны Кэт прекрасны и опасны. В них есть все: пейзажи как у шотландских пустошей, балы при свечах и мужчина, чья любовь ощущается как физическая сила и похожа на наваждение. Он ее убежище и самая большая тайна. Все меняется в день, когда он переступает порог из сна в реальность. Теперь он ходит по тем же улицам и утверждает: ее сны — не фантазия, а воспоминание. Это ключ, и кто-то очень ждал, когда она его повернет. ... Кэт больше не может быть просто наблюдательницей чужой истории. А что, если история ей не чужая? Теперь ей придется выяснить, кто она на самом деле: девушка с травмой или участница событий, которые начались за два века до ее рождения. Это история длиною в двести лет, где прошлое и настоящее сплетаются воедино в любви, которая сильнее времени.

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

– Спасибо, – прошептала я, не в силах сказать больше.

– Я всегда к Вашим услугам, если захотите поговорить, – сказал он мягко. – Посмотрю на озеро. Оно особенно красиво в дождь.

Пока он шел к воде, засунув руки в карманы плаща, я стояла на пороге и смотрела на его прямую спину, силуэт на фоне темной воды, и думала о том, сколько в этом человеке терпения. Сколько молчаливой доброты. Только когда Йен остановился у самой кромки, я зашла в дом, тихонько прикрыв за собой дверь, и опустилась в кресло перед горящим камином.

Конверт был неожиданно тяжелым и потускневшим от дороги. Его внешний вид говорил о том, что послание пришло с огромным опозданием, его пересылали с места на место, и вот теперь, спустя месяцы, смятый конверт с маркой попал в мои руки. Красный сургуч напоминал засохшую кровь. Я легонько надавила, и с тихим хрустом печать сломалась, осыпавшись мелкими каплями мне на ладонь. Внутри, как я и ожидала, оказалось не одно послание.

Поверх всего лежал плотный лист, исписанный почерком Марии. Под ним я обнаружила два конверта, запечатанных отдельно, один из которых явно ждал своего часа дольше остальных. Буквы на нем совсем стерлись и их было не разобрать. Его я сразу отложила в сторону.

Первым делом я развернула письмо Марии и его строчки сразу же мягко окутали меня заботой.

«Моя дорогая, безумная девочка,

Когда я увидела твой почерк, сердце мое сначала упало, а потом забилось быстрее. Я так боялась за тебя все эти месяцы. Знала, что ты сильная, но одно дело – знать, и совсем другое – гадать, нашла ли ты приют, согрелась ли, успокоилась ли твоя израненная душа.

Твое письмо я, конечно же, как написал пастор, постаралась передать доктору Эйдену. Он покинул наш город еще в середине зимы, спустя два месяца после твоего отъезда. Сказал, его таланты понадобились за пределами Торра, и он больше не может оставаться в Хондоре. Мистер Дэвис, наш старый аптекарь, собрал посылку в госпиталь, где теперь работает доктор Эйден, и обещал приложить все старания, чтобы конверт дошел до него. Я не стала вскрывать его, милая, даже не спрашивай. Там были твои слова, и только ты знаешь, что хотела сказать.

А вчера, представь мою радость, мне вручили ответ. Твое письмо долго его искало, но, видит Бог, оно его нашло. Я сразу же поспешила отправить письмо тебе. Уверена, в письме ты почувствуешь ту же теплоту, что чувствовала когда-то, работая с ним бок о бок.

Кэтрин, девочка моя, я молюсь, чтобы у тебя все было хорошо. Чтобы ты не корила себя ни за что. Если захочешь написать ему снова – я всегда к твоим услугам. Пусть Господь хранит тебя.

С бесконечной заботой,

Твоя Мария».

Слеза покатилась по моей щеке, так приятно было знать, что там, в далеком Хондоре, есть человек, который говорит обо мне с теплом и желает мне добра.

Я вскрыла второй конверт.