ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Сны Кэт прекрасны и опасны. В них есть все: пейзажи как у шотландских пустошей, балы при свечах и мужчина, чья любовь ощущается как физическая сила и похожа на наваждение. Он ее убежище и самая большая тайна. Все меняется в день, когда он переступает порог из сна в реальность. Теперь он ходит по тем же улицам и утверждает: ее сны — не фантазия, а воспоминание. Это ключ, и кто-то очень ждал, когда она его повернет. ... Кэт больше не может быть просто наблюдательницей чужой истории. А что, если история ей не чужая? Теперь ей придется выяснить, кто она на самом деле: девушка с травмой или участница событий, которые начались за два века до ее рождения. Это история длиною в двести лет, где прошлое и настоящее сплетаются воедино в любви, которая сильнее времени.

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

Праздник для него был окончен, и он хотел уйти.

А потом случилось то, от чего у меня до сих пор дрожат пальцы, когда я пишу.

Тревога. Не его обычная, дежурная — та, с которой он живет постоянно, а другая, острая, как лезвие. Она пришла внезапно, и все его тело среагировало быстрее мысли. Он вдруг резко забеспокоился и все повторял про себя: «Я должен спасти ее», много-много раз. В этом не было паники, в этом была абсолютная, нечеловеческая сосредоточенность. Он знал, что делать, он всегда знает. Он — тот, кто приходит, когда другие бегут. Тот, кто сражается, когда другие опускают руки. Тот, кто несет любовь как факел в полной темноте — и не дает ему погаснуть. Я думаю, он — не просто человек.

Потом я увидела, как он несет ее бледную, без сознания на руках, и на этом моменте я проснулась от передавшейся мне тревоги».

Дочитав до точки, Кэт закрыла дневник, и только в этот момент поняла, что была сильно взволнована. Она позволила этим чужим, но таким родным чувствам зазвучать в тишине комнаты. Оливия учтиво ждала, не захочет ли она продолжить, но Кэт молчала, и в кабинете повисла недолгая пауза.

Наконец, когда дыхание Кэт выровнялось, Оливия заговорила.

– Итак, спасибо, что поделилась со мной своими записями. Что ты думаешь по поводу этого сна?

– Я думаю, только тот, кто абсолютно уверен в своей силе и ценности, может так без страха полностью растворить свое внимание в другом человеке, не теряя при этом себя.

– Это интересная мысль, Кэт. Но я бы хотела, чтобы ты подумала о своих чувствах.

– Хм, ну… Что я рано потеряла отца и моя психика переживает таким образом утрату, перенося фокус внимания на вымышленную мужскую фигуру. Что горе не уходит, а лишь трансформируется и приобретает новые формы, более приспособленные для дальнейшего нормального существования человека. Невозможно проснуться однажды, почувствовав, что все кончено и осталось позади. Поэтому мои сны нормальны и мне не стоит беспокоиться по их поводу или придавать им слишком большое значение. Так ведь? – во взгляде Кэт затаилась надежда.

– Я считаю, это хороший анализ. А чего бы тебе хотелось от этих снов?

– Чтобы они… просто продолжались, – выдохнула она.

– Ты сказала, что это твоя опора. Каким образом ты находишь в них опору?

Вопрос повис в воздухе. Кэт посмотрела на часы – инстинктивный жест бегства.

– О, кажется, наше время подходит к концу, – произнесла она с облегчением, слишком заметным, чтобы быть случайным.

Оливия тоже бросила взгляд на часы и мягко улыбнулась, принимая этот маневр без вызова.

– Да, действительно. И знаешь, твой взгляд на часы – это неплохая точка для паузы. Мой вопрос, кажется, застал тебя врасплох.

Кэт молча кивнула, не отрицая.

– Иногда самые простые вопросы оказываются самыми сложными.