Вместо приветствия он бросил взгляд на мой подарок и его глаза вспыхнули черным огнем.
– Ботанический атлас? Тебе? Он это серьезно?
Я на пару секунд растерялась от неожиданного допроса с пристрастием, но вскоре пришла в себя, и набросилась на него в ответ.
– А что плохого в книге? Это для дела. – Я вспыхнула, будто меня застали на месте преступления.
– Для дела? Да он ищет тебя по каталогу! И под какой же ты у него гравюрой? Надеюсь, не под «одуванчиком лекарственным». – Он взял книгу и открыл на заложенной странице. – «Колокольчик круглолистный». Нежный, синий, растет на солнечных полянах. Похоже? Для него ты диковинка с луга, которую можно сорвать, и она будет тихо звенеть в вазе. Пока не завянет.
– Конечно лучше считать меня чертополохом!
Уорен закрыл книгу с глухим стуком.
– Да, ты царапаешься, кусаешься и даже когда тебя выдергивают с корнем, ты оставляешь занозы! И этот чертов чертополох ты даже на последних страницах здесь не найдешь! Он неудобен, но он гордится тем, что его место на камнях, и это достойно уважения! – И добавил уже тише: – Даже если это мне же в бок колется.
– Мне пора на встречу к тому, кто называет вещи своими именами, – пресекла я этот разговор и прошла мимо Уорена на выход.
До Лазарета мы снова шли молча. Я вспомнила, как несколько лет назад, мы шли этой же дорогой, и он был также напряжен, только что поссорился с отцом, а все вокруг было залито золотом закатного солнца:
– Ненавижу это место, – выдохнул он вдруг, не глядя на меня. – Этих людей. Их разговоры о долге.
– Уорен… – Я хотела прикрыть его руку своей.
Он резко обернулся и шагнул ко мне. В его глазах, всегда таких ясных, бушевало что-то чужое, взрослое и темное.
– Ты единственное, что здесь настоящее, Кэти. Я всегда буду это помнить.
Он посмотрел на меня так, словно старался запечатлеть в памяти каждую черту, будто прощался.
Я не знала, что ответить. В его словах была страшная серьезность долга, которому он не хотел оставлять в залог свою душу. Я тогда еще не думала, что скоро мы окажемся по разные стороны баррикад.
Но я видела масштаб его чувства тогда, и теперь, глядя на вооруженного, озлобленного мужчину, я боялась той же силы, направленной против всего, что я люблю. Он сдержал слово, он помнил, и, кажется, возненавидел, потому что я напоминала ему обо всем, что было потеряно.
Я поспешила перевести мысли на предстоявшую встречу с Судьей. Между первым и вторым вызовом на допрос прошли почти сутки. Сутки, чтобы проанализировать каждую его реплику, каждый взгляд. Казалось бы, можно выдохнуть, но если я не подозреваемая, зачем Судья снова вызывает меня? Письмо не оставляло выбора, в нем не было вопросов – только время и место.
Дубовая дверь в его кабинет была приоткрыта, словно ловушка.






