Я — старший из древних богов; моя душа — это душа богов, это вечность, и мое тело тоже нетленно, ибо мои проявления суть вечность, я властелин лет и хозяин постоянства. Я стираю следы моих ошибок, я вижу своего отца, владыку вечера, в чьем теле пребывает Гелиополис. Я несу на себе тяжесть обитателей сумеречной страны, западного холма Ибиса". Египетская Книга мертвых 248 — НОВОЕ ОБЩЕСТВО Открытие седьмого неба повлекло за собой каждодневные изменения. Храмы опустели. Зачем участвовать в религиозных церемониях, раз тайна смерти уже испарилась? Даже клирики теряли свою веру. Один за другим, высокопоставленные священнослужители всех религий объявляли, что раз мы обнаружили ангелов, но не нашли Его, наступил конец набожности и мистики. Одни храмы были переделаны в музеи, другие — в театры, третьи — в непривычные жилые дома. Вершиной всего явилось строительство плавательного бассейна в одной из церквей. На кафельном дне вспыхивали отблески многоцветных витражей, а органная музыка резонировала в такт с визгом ныряльщиков, шлепавших пузом по воде. С другой стороны, пока религии находились на грани полного развала, танатонавтика неслась вперед полным ходом. Частные танатодромы множились как грибы. Кое-какие из них превратились в настоящие турагенства: «Уик-энд на том свете. Доступные турпоездки. Ускоренная спиритуальная подготовка. „Ракетоносители“ напрокат. Дипломированный гид-монах. Возможны встречи с ангелами». Разумеется, по большей части эти рекламы были чистым надувательством. Экскурсии, как правило, углублялись только до третьей, максимум четвертой зоны. Мы уже достаточно дорого заплатили за выяснение того, насколько опасно заходить слишком далеко. Хотя Рауль и отказался от намерения отыскать свою мать, он продолжал ходить все таким же пьяным и мрачным. После случая с Надин я пребывал в аналогичном настроении и не желал его ни видеть, ни слышать. Работу танатодрома женщины взяли на себя. Амандина и Роза (с которой мы быстро помирились) находились в отличной форме, в то время как мы с Раулем строили из себя утомленных и разочарованных ветеранов. Женщины с увлечением занимались воспитанием Фредди-младшего, который стал чем-то вроде их талисмана. Надо отметить, что ребенок был смешлив, любознателен и с ним было легко и интересно. Может быть, внутри детей живут великие мудрецы и что утомленные жизнью взрослые постепенно превращаются в неразумные существа? Даже если он и не был реинкарнацией Фредди-старшего, Фредди-младший совершенно определенно отличался таким же жизнерадостным и активным характером, сломя голову бегая по всем углам. Амандина постоянно подхватывала его на руки. «Папа», «мама», «пипи» и «кака» были теми четырьмя словами, которые он любил повторять в разных сочетаниях.

Об этой истории
Смерть. Место, «откуда еще никто не возвращался»... кроме, разве что, нескольких жалких призраков? Информация устарела! Изобретение танатонавтики — способа свободного путешествия по миру Смерти — изменило все. Танатонавты уже признаны пионерами «послесмертных географических открытий». Представители разных конфессий уже передрались за сферы влияния. Начинается колонизация загробного мира! Танатонавты Бернард Вербер, Игорь Судакевич Смерть. Место, «откуда еще никто не возвращался»... кроме, разве что, нескольких жалких призраков? Информация устарела! Изобретение танатонавтики — способа свободного путешествия по миру Смерти — изменило все. Танатонавты уже признаны пионерами «послесмертных географических открытий». Представители разных конфессий уже передрались за сферы влияния. Начинается колонизация загробного мира! ЭПОХА ПЕРВАЯ: МАСТЕРА НА ВСЕ РУКИ ЭПОХА ПЕРВАЯ: МАСТЕРА НА ВСЕ РУКИ 1 — УЧЕБНИК ИСТОРИИ "Когда-то все люди боялись смерти. Словно постоянный шумовой фон, напоминала она о себе каждую секунду. Всякий знал, что в конце всех его деяний ждет неумолимое исчезновение. Это отравляло любую радость. Вуди Аллен, американский философ конца XX-го века, так отразил царившие в ту эпоху настроения: «Пока человек смертен, он до конца не расслабится». Учебник истории, вводный курс для 2-го класса 2 — ЛИЧНЫЙ ДНЕВНИК МИШЕЛЯ ПИНСОНА Есть ли у меня право об этом говорить? Даже сейчас — уж сколько времени прошло! — мне трудно поверить, что все так и было. Мне трудно поверить, что я приня





