— Но этот Принц из сказки… — Это ты, старый ты хитрец! Хотел бы я знать, чего она могла такого в тебе найти, хоть даже среди всех прошлых жизней! Глупый смех прервался приступом отчаянного кашля. — Да пойми ты, старик! Богиня ждет тебя с самого рождения. Не хочет никого, кроме тебя, все остальные для нее неинтересны. Вот повезло, так повезло! Ты не только когда-то уже знал великую любовь, но тебе дали еще одну в резерв! Любовь, любовь… Я не просто не желал влюбляться еще раз, но мне в особенности не нравилось, что вот ткнули пальцем и сказали: на, мол, сюда влюбляйся! Некая Надин Кент, которую я никогда не видел и даже понятия не имел, что она вообще существует. Тут я неожиданно понял, почему с таким трудом соблазнял женщин и привыкал к семейной жизни. Пожалуйста, с самого начала я был запрограммирован сделать ребенка этой самой Надин Кент. Роза и Фредди, оказывается, были неверным поворотом, куда я свернул по дороге жизни… По крайне мере, именно так мне казалось в тот момент. В растрепанных чувствах я схватил телефонную книгу и стал искать на букву "К". Кент Надин, а вот и номер ее телефона, черным по белому, крошечными циферками. Ни секунды не подумав, я схватил телефонную трубку. 245 — ИУДЕЙСКАЯ МИФОЛОГИЯ "В Раю двое алмазных врат, пред ними семьдесят тысяч ангельских слуг. Когда прибывает Заслуженный (т.е., чистый человек), они снимают с него погребальный саван, и обряжают в восемь облаков славы. На голову ему водружают две короны, одна из драгоценных камней и жемчуга, вторая из золота. В руку вкладывают восемь ветвей мирты. Отводят его в место, где бьет восемь ключей, чья вода напоена восьмистами ароматами розы и мирты. Каждому Заслуженному отводят по личному ложу с балдахином, откуда течет четыре реки: из молока, вина, нектара и меда. И шестьдесят ангелов выстраиваются перед каждым Заслуженным и говорят ему: «Иди и вкуси, возрадуясь, от реки меда, ибо прилежно прочел ты Книгу». Ялкут, Бытие 2 246 — НАДИН Пожилой женский голос: — Алло? Может, я в спешке номером ошибся? — Надин можно к телефону? — сказал я неуверенным голосом. Час был поздний. Я уловил нотки нерешительности на другом конце. Должно быть, это ее мать. — Будьте так добры, пожалуйста! — взмолился я. — Пойду посмотрю, — с некоторой недоверчивостью и опаской согласился голос. Жду. Звук легких шагов. Деликатная ладонь касается аппарата. К трубке приближается чей-то рот. — Алло? Кто меня спрашивает? — интересуется голос, сладкий и хорошо знакомый за триста лет реинкарнаций. Никакого сомнения. Это Она. — Алло! Тишина. — Это я, — бормочу я в трубку. Я слышу, как на другом конце кто-то всхлипывает. Всхлипывает от радости. Одновременно, в один голос, давясь слезами, мы начинаем говорить. Разговариваем о совершенно сумасшедших вещах.

Об этой истории
Смерть. Место, «откуда еще никто не возвращался»... кроме, разве что, нескольких жалких призраков? Информация устарела! Изобретение танатонавтики — способа свободного путешествия по миру Смерти — изменило все. Танатонавты уже признаны пионерами «послесмертных географических открытий». Представители разных конфессий уже передрались за сферы влияния. Начинается колонизация загробного мира! Танатонавты Бернард Вербер, Игорь Судакевич Смерть. Место, «откуда еще никто не возвращался»... кроме, разве что, нескольких жалких призраков? Информация устарела! Изобретение танатонавтики — способа свободного путешествия по миру Смерти — изменило все. Танатонавты уже признаны пионерами «послесмертных географических открытий». Представители разных конфессий уже передрались за сферы влияния. Начинается колонизация загробного мира! ЭПОХА ПЕРВАЯ: МАСТЕРА НА ВСЕ РУКИ ЭПОХА ПЕРВАЯ: МАСТЕРА НА ВСЕ РУКИ 1 — УЧЕБНИК ИСТОРИИ "Когда-то все люди боялись смерти. Словно постоянный шумовой фон, напоминала она о себе каждую секунду. Всякий знал, что в конце всех его деяний ждет неумолимое исчезновение. Это отравляло любую радость. Вуди Аллен, американский философ конца XX-го века, так отразил царившие в ту эпоху настроения: «Пока человек смертен, он до конца не расслабится». Учебник истории, вводный курс для 2-го класса 2 — ЛИЧНЫЙ ДНЕВНИК МИШЕЛЯ ПИНСОНА Есть ли у меня право об этом говорить? Даже сейчас — уж сколько времени прошло! — мне трудно поверить, что все так и было. Мне трудно поверить, что я приня





