ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Смерть. Место, «откуда еще никто не возвращался»... кроме, разве что, нескольких жалких призраков? Информация устарела! Изобретение танатонавтики — способа свободного путешествия по миру Смерти — изменило все. Танатонавты уже признаны пионерами «послесмертных географических открытий». Представители разных конфессий уже передрались за сферы влияния. Начинается колонизация загробного мира! Танатонавты Бернард Вербер, Игорь Судакевич Смерть. Место, «откуда еще никто не возвращался»... кроме, разве что, нескольких жалких призраков? Информация устарела! Изобретение танатонавтики — способа свободного путешествия по миру Смерти — изменило все. Танатонавты уже признаны пионерами «послесмертных географических открытий». Представители разных конфессий уже передрались за сферы влияния. Начинается колонизация загробного мира! ЭПОХА ПЕРВАЯ: МАСТЕРА НА ВСЕ РУКИ ЭПОХА ПЕРВАЯ: МАСТЕРА НА ВСЕ РУКИ 1 — УЧЕБНИК ИСТОРИИ "Когда-то все люди боялись смерти. Словно постоянный шумовой фон, напоминала она о себе каждую секунду. Всякий знал, что в конце всех его деяний ждет неумолимое исчезновение. Это отравляло любую радость. Вуди Аллен, американский философ конца XX-го века, так отразил царившие в ту эпоху настроения: «Пока человек смертен, он до конца не расслабится». Учебник истории, вводный курс для 2-го класса 2 — ЛИЧНЫЙ ДНЕВНИК МИШЕЛЯ ПИНСОНА Есть ли у меня право об этом говорить? Даже сейчас — уж сколько времени прошло! — мне трудно поверить, что все так и было. Мне трудно поверить, что я приня

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

Враги уже начинали брать надо мной верх, как тут раздался громкий голос: — Ребята, я здесь! К нам на подмогу мчался Максим Вийян, вооруженный нунчаками. С этими восточными палками он выглядел нелепо, но подкрепление было как нельзя кстати. Вот что значит иметь друзей. — Зови полицию! — крикнул я. — Не поможет, — отозвался Вийян. — Они за свою карму дрожат! Бардак был кромешный. В воздухе носились подозрительные предметы, отыскивая первую попавшуюся морду, над головами свистели бейсбольные биты, сопровождаемые сочными ударами кулаков по мясу. Мы так увлеклись увертыванием от ударов и удушений, что не обращали внимания на рев мотоцикла, рвущегося вверх по ступеням лестницы. В амбразуре входной двери возник силуэт. Стефания. — Сидеть! — скомандовала она. В ее кулаке матово отсвечивал пистолет калибра 9 мм. Мы подняли руки. Круглотелая итальянка изрядно сбросила в весе в своих лесах. Каштанами и бурундуками особенно не наешься. Она была великолепна в большой шляпе, черный верх, красный низ. Немножко даже напоминала мои фантасмагорические видения с третьей территории. Она с наслаждением взирала на нас. — Давненько мне хотелось с вами побеседовать, — сказала Стефания. — Хватило бы и телефонного звонка. Могли бы договориться о встрече, — дразнясь, ответил Рауль. Судя по всему, она не уважала чувство юмора своего бывшего мужа. За спиной Стефании заворчали ее приспешники. — Хватит валять дурака, Рауль, — презрительно бросила она тоном военачальника, которым, в общем-то, и была. — Но я тебя слушаю, Стефания, — елейным голосом произнес я. — Знайте, что я со своими людьми пришла сюда, чтобы уничтожить танатодром. Я много об этом думала, Рауль, очень много. Мы ошибались. Мы шли по неверному пути с самого начала. Надо убить монстра, что мы создали. Мартинес, поминутно сплевывая кровь и потирая щеку, предложил: — Может, тогда начнем с этих? — Нет, — твердо заявила Стефания. — Это мои друзья. Она подошла ко мне и легко коснулась плеча: — Вы все мои друзья. Мишельчик, Рауль, Максим. Я никогда не сделаю вам плохого. Но вот это — это все надо снести с лица земли. За работу! — скомандовала она. И ее банда опять принялась все ломать, все крушить. Они раздирали пусковые троны, разбивали аппараты, швыряли об пол бутыли. — Рауль, — просительным тоном обратилась Стефания, все еще поигрывая перед нашими носами пистолетом. — Ради всего святого, поставь ты точку на танатонавтике. А не то будет худо. Рауль опустил руки и шагнул к ней. Я думал, она выстрелит, но не одного ядра не вылетело из пушки, когда он прильнул к губам итальянки. Прав был Мейер, когда говорил, что «все равно надо любить своих врагов, тем более что это им сильно действует на нервы!» Все сконфузились и разгром на мгновение прекратился волшебной силой поцелуя.