Слишком волшебной. Мартинес не мог ее вынести, эту силу. Воспользовавшись всеобщим обалдением, он подобрал с пола топор и вонзил его Раулю в спину. Все произошло так быстро, что я не успел среагировать. Рауль широко распахнул удивленные глаза, но потом, поняв, что его убивают, он улыбнулся и с еще большей жадностью обнял Стефанию. Он любил ее и хотел уйти с поцелуем. Он открыл смерть, конечный смысл жизни и все же, приближаясь к своей собственной гибели, он думал только о последнем мгновении наслаждения. Еще немного полюбить на этой земле, прежде чем отправиться в другое место. Потом он упал на колени, ушедший по самый обух топор торчал из-под лопатки. — Скорей, — закричал я, — еще не поздно, надо починить хотя бы один пусковой трон и мы его вернем, пока его душа не достигла мира мертвых! — Нет! — вскрикнула Стефания, в голосе дрожали всхлипы. — Нет, дайте ему умереть спокойно. Она подала знак своим головорезам и нас с Максимом скрутили. Со связанными за спиной руками я пополз к Раулю. Он еще не совсем ушел. Он открыл глаза, узнал меня, улыбнулся и пробормотал слова, которые я один мог слышать: Оборваны путы. Бросаю на землю Все зло, что во мне обреталось, Могучий Озирис! Узри мя, молю! Лишь только сейчас я рождаюсь! Он попытался обхватить ноги итальянки и затем вздрогнул последний раз. Мы потеряли время, я был вне себя от бешенства. Но Стефания уже приняла решение: Рауль должен умереть «нормально». Как это было раньше, чтобы никто не пытался его вернуть. Раньше, подумал я, люди умирали и все занимались только их похоронами и своей скорбью. И если в наши дни было можно вернуть умирающего, теперь об этом, похоже, придется позабыть. Душа Рауля ушла с поцелуем, последним воспоминанием об этом нижнем мире Да, красивая смерть, ничего не скажешь! Хотел бы я, чтобы и у меня была такая. Мне пришло в голову, что Рауль знал, как надо любить. Он любил своего отца до такой степени, что пошел на всю эту авантюру. Он любил свою мать до такой степени, что сумел простить ее за недостаточную к себе любовь. Он любил меня до такой степени, что смог увлечь вслед за собой. Он любил Амандину. Он любил Стефанию. Мейер говорил: «Очень трудно любить по-настоящему. Но на это отпущена только одна жизнь, так что ошибка недопустима». Труп Рауля лежал в руках Стефании. Ее глаза заволокло влагой. Вокруг нас ее приспешники уже не знали, что делать дальше. Их предводительница плачет: это же идет вразрез всем заповедям Зла! Они стояли с опущенными руками. — Ладно, пошли, — сказала она. Застреляли мотоциклы. Злодеи испарились, как будто их и не было. Я смотрел на тело моего друга. Телесная оболочка уже, наверное, освободилась от души.

Об этой истории
Смерть. Место, «откуда еще никто не возвращался»... кроме, разве что, нескольких жалких призраков? Информация устарела! Изобретение танатонавтики — способа свободного путешествия по миру Смерти — изменило все. Танатонавты уже признаны пионерами «послесмертных географических открытий». Представители разных конфессий уже передрались за сферы влияния. Начинается колонизация загробного мира! Танатонавты Бернард Вербер, Игорь Судакевич Смерть. Место, «откуда еще никто не возвращался»... кроме, разве что, нескольких жалких призраков? Информация устарела! Изобретение танатонавтики — способа свободного путешествия по миру Смерти — изменило все. Танатонавты уже признаны пионерами «послесмертных географических открытий». Представители разных конфессий уже передрались за сферы влияния. Начинается колонизация загробного мира! ЭПОХА ПЕРВАЯ: МАСТЕРА НА ВСЕ РУКИ ЭПОХА ПЕРВАЯ: МАСТЕРА НА ВСЕ РУКИ 1 — УЧЕБНИК ИСТОРИИ "Когда-то все люди боялись смерти. Словно постоянный шумовой фон, напоминала она о себе каждую секунду. Всякий знал, что в конце всех его деяний ждет неумолимое исчезновение. Это отравляло любую радость. Вуди Аллен, американский философ конца XX-го века, так отразил царившие в ту эпоху настроения: «Пока человек смертен, он до конца не расслабится». Учебник истории, вводный курс для 2-го класса 2 — ЛИЧНЫЙ ДНЕВНИК МИШЕЛЯ ПИНСОНА Есть ли у меня право об этом говорить? Даже сейчас — уж сколько времени прошло! — мне трудно поверить, что все так и было. Мне трудно поверить, что я приня





