Она сказала, что у тебя есть волшебный дар и что ты, наверное, колдунья — такая же, как Вивиана, возлюбленная великого чародея Мерлина. И я попыталась докричаться до тебя, рассказать о моем горе и о том, как мне хочется посвятить свою жизнь Господу. Я подумала, что Господь не накажет меня за то, что я прибегла к единственному способу спастись. Если бы я была не права, Господь указал бы мне на это, но я не ошиблась! Вскоре глава рода Монтгомери, а затем и сама королева Матильда сообщили в письме, что мне предстоит отправиться к королеве в Каан. И что мне позволят удалиться в монастырь! Я поняла, что ты услышала меня. Услышала и помогла мне. Королева сообщила мне о смерти моей матери, рассказала о тебе и о том, что тебе стало известно мое желание посвятить жизнь Богу. Она сказала, что ты щедро предложила мне оплатить вступление в любой монастырь, по моему выбору. А затем посоветовала мне выбрать принадлежащее ей аббатство Святой Троицы, куда вскоре направится и ее собственная дочь Сесили. О Мэйрин! За всю свою жизнь я не была так счастлива, как тогда! Мы с юной принцессой должны были поехать в монастырь этим летом, но она заболела, и королева решила отложить путешествие до следующего лета. Узнав об этом, я спросила королеву, не позволит ли она мне съездить в Англию и повидаться с тобой. У меня ведь нет других близких родственников: все родные нашего отца умерли, а из родных матери я не знала никого, кроме одного забавного старичка-епископа, который умер много лет назад. Надеюсь, ты не сердишься на меня за то, что я приехала? — Нет, — тихо ответила Мэйрин. — Не думаю, Бланшетта, что ты вообще способна рассердить меня. — Она протянула руку и погладила сестру по голове, представляя себе, как это бедное дитя в отчаянии воззвало к незнакомой девушке, не зная даже, жива она или уже давно умерла. Когда ты звала меня, — спросила она, — ты не задумалась о том, что я могла уже умереть? — О нет! Я знала, что ты жива! — Почему? — спросила Мэйрин. Бланшетта пожала плечами. — Просто знала, и все. Мэйрин улыбнулась. — Возможно, сестренка, — проговорила она, — у тебя тоже есть своего рода волшебный дар. — Нет! — поспешно возразила та. — Это было бы греховно. Мэйрин не сдержала улыбки. Это наивное дитя полагало, что нет никакого греха в том, чтобы мысленно позвать на помощь другого человека, но не желало признать, что для успеха этой попытки ей обязательно надо было обладать хотя бы малой частицей такого же дара, каким обладала ее сестра. Впрочем, спорить о таких тонкостях сейчас было бы неуместно, поскольку, как подозревала Мэйрин, Бланшетта была обучена из рук вон плохо. Ведь она выросла в многодетной нормандской семье, где никто не заботился об образовании малышей.

Об этой истории
Юная бретонская красавица Мэйрин возвращается на родину из Византии после короткого и трагического замужества. Придворные интриги предопределяют ее новый брак — с французским рыцарем Жоссленом де Комбуром, которого она страстно полюбила. Но недолгое счастье внезапно обрывается; безжалостный викинг по прозвищу Длинный Меч похищает прекрасную Мэйрин. Ей удается спастись, однако между супругами встает стена недоверия и ревности. Трудной и мучительной будет дорога к новому счастью… Колдунья моя Бертрис Смолл Юная бретонская красавица Мэйрин возвращается на родину из Византии после короткого и трагического замужества. Придворные интриги предопределяют ее новый брак — с французским рыцарем Жоссленом де Комбуром, которого она страстно полюбила. Но недолгое счастье внезапно обрывается; безжалостный викинг по прозвищу Длинный Меч похищает прекрасную Мэйрин. Ей удается спастись, однако между супругами встает стена недоверия и ревности. Трудной и мучительной будет дорога к новому счастью… Пролог. Бретань, 1056 год Пролог. Бретань, 1056 год — Этот ребенок незаконнорожденный, дядя, и об этом надо объявить? — Бланш Сен-Ронан поджала губы, ее жесткие голубые глаза впились в лицо дяди. — Я вышла замуж за Сирена Сен-Роиана и согласилась жить в Аргоате не для того, чтобы мое дитя лишилось всего по вине этого отродья? — Ее тонкие пальцы вцепились в темно-синий шелк пышной юбки. На каждом пальце сверкало золотое кольцо с драгоценным камнем. — Ты должен помочь мне, дядя! Должен! Епископ Сен-Бриек





