Я стала лучше. Сильнее. Словно вобрала в себя кусочек уверенности тех людей, которые в меня верят.
Мог ли Матвей подумать, что однажды у него появлюсь я? Я ведь совершенно другой типаж. В любой параллельной вселенной он бы просто прошел мимо. Мы изменили друг друга. Но сделали это ДЛЯ друг друга. Как камни, которые сточили острые края, чтобы лучше прилегать. Конечно же, если бы мы оба этого не хотели, ничего бы не вышло.
И отец. Он всегда был строг, даже жесток порой ко мне. Но он всегда говорил, что я все равно его дочь. Несмотря ни на что. Все это было… для моей защиты. Странные, радикальные методы. Много работы, чтобы у нас были деньги, скрывающая тело одежда, чтобы ко мне не приставали парни, ограниченное количество денег, потому что, в теории, у меня и так все было. Он не хотел, чтобы из-за них я стала ханжой. Один случай выбил его из привычного расклада жизни, и он посмотрел на меня по-другому. И изменился. Очень не сразу, скажу я вам, топики при нем я до сих пор не ношу. Но единственное, что он принял беспрекословно, после моего похищения, – Матвей. Он будто выбрал его моим защитником.
И теперь, куда бы я не пошла:
– А Матвея ты берешь с собой?
– Куда ты без парня?
– Пусть Матвей приглядит.
Пока я лежала в больнице, прошел суд на Арсением Даниловичем. Суд был закрытым. Он перестал отрицать и признал свою вину. Это было как камень с плеч. Не то, чтобы я не была готова… Просто все к лучшему.
А школа… Теперь кучка элитных ребят казалась мне малолетними идиотами. Они фыркали и возмущались, что я смотрю на них свысока, но под руку не лезли. Мы пришли к игнорированию друг друга, что было проще всего. Весь до ЕГЭ остался месяц.
Ксюша ушла на домашнее обучение. Не выдержала буллинга. Впрочем, она всегда была слабее меня, в этом я ее не виню. Но… предательство не прощается.
Матвею пришлось помогать с учебой, мы очень много сидели над учебниками. Отличником за месяц не стал, но тройки исправил. Парнем он и правда был способным, просто ленивым и, пожалуй, выпендрежником. Вова временами списывал у меня домашку, и, если Сокол позволял, самостоятельные.
– Ты самый красивый цветок в этом саду, – прошептал мой парень, пока мы кружились на выпускном балу. Я покраснела.
Он сегодня такой красивый. Второй раз всего вижу его в костюме. Первый раз мне пришлось знакомиться с его отцом на званом вечере каких-то бизнесменов. Контингент там был не очень, но еда отменная.
– А ты его сорвал, негодяй, – я ехидно улыбнулась, делая круг за кругом. Здесь будто остались только мы и эти переливающиеся светлячки на полу, потолке, на нас.
Он возмущенно цокнул.
– Пока нет, юная леди. Где ваша совесть. Еще рано.
Ах да, он бережет мою девственность. Сказал, что только после свадьбы, как полагается в первую брачную ночь.






