До этого, когда я оставалась у него ночевать с разрешения отца и всученной пачки презервативов (стыд какой), мы всего лишь… трогали друг друга там. Это было все, что мы себе скромно позволяли, хотя я знала, что Матвей в этом явно не первоклассник. Но мы делали это без самого главного, оставив все на неопределенное будущее.
– Ах да, точно, – я получше приподняла подол серебристого платья, чтобы не испачкать его. Наши глаза светились от счастья, кажется, что это лучшее, что происходило с нами обоими.
– Еще не лучшее, – возразил Матвей, и я поняла, что сказала последнюю фразу вслух. Он отпустил меня, и я растерянно застыла посреди зала и огляделась. Вокруг все еще танцуют уже бывшие одноклассники, правда, они немного расступились, и появилось ощущение, что мы в каком-то кругу. Блеск софитов делает этот ресторан каким-то другим, волшебным местом.
Матвей отошел на шаг и сел на одно колено. Осознание мелькнуло мгновенно, и я зажала рот ладонью. Раньше я думала, и почему все девушки так делают? Оказалось, потому что изнутри рвется такой чистый и сильный поток любви, что его просто необходимо удержать. Чтобы впоследствии он достался только ему…
– Цветок моей любви, ты выйдешь за меня теперь, когда мы оба совершеннолетние? – Коробочка была перед самым носом, а кольцо так сверкало…
– Конечно! – Я утирала слезы тыльной стороной ладони, пытаясь решить, как не размазать макияж. – Да.
А вокруг уже аплодировали ребята, и их возгласы были громче музыки. Даже учителя смахивали слезинки. Этот выпускной я запомнила навсегда. Ведь я была настолько переполнена эмоциями, как, впрочем, и Матвей, что мы не дождались брачной ночи. Я уже, с этим кольцом на пальце, чувствовала себя неотъемлемой частью его жизни. Соколовской Розой.
Игорь уже неделю как съехал от брата. Он давно хотел свое жилье, да и нам мешать не хотел.
Матвей разулся и прислонился к стене, наблюдая за мной. Мы оба чувствовали, что это вот-вот произойдет, но словно нагнетали момент. Я медленно под его прицельным взглядом снимала с себя туфли, ставя их на полку. Затем положила сумочку возле зеркала, и услышала за спиной
– К черту.
В ту же секунду его руки развернули меня к нему. А губы тот час загорелись огнем от его жарких поцелуев. Да и не только губы. Шея, щеки, уши… он не оставлял на мне места, где его бы не было. Тело все горело каким-то лихорадочным пламенем. И оно было не только у меня, в его глазах мелькало такое же.
Быстрыми движениями он расстегивал замочки на платье, пока оно не упало мне под ноги, блестя под светом луны, которую было видно из окна кухни. Я осталась в одном нижнем белье. Стыда не было, ведь на меня смотрел МОЙ мужчина. Такими же быстрыми нервными движениями Матвей стянул с себя все, оставаясь лишь в штанах. Взял меня на руки и плечом открыл дверь спальни.






