Никто бы не понял! А как понять? Тут война идет уже почти сто лет – церковники бьются с магической нечистью, желая защитить мир людей от всякой богопротивной сущности, а она из-за гребня и замочка расстроилась.
Стефания заставила себя прийти в норму – в самом деле, время движется к вечеру, с минуты на минуту её хватится Абрахам, а от него и без того пощады не жди. На перекус уже времени нет, нужно торопиться…
Стефания выскочила из своей комнатки и, несмотря на спешку, всё-таки заперла её на тяжелый железный ключ, который носила с собою – эту привычку, как и многие другие понемногу вбивал в неё Абрахам, заявляя:
–Всякий любопытный, всякий враг может попасть к тебе и выведать все твои тайны!
Поначалу Стефания сглупила и заметила:
–Но здесь же церковники! Они все наши союзники.
–Дура! – привычно взвился Абрахам, – то, что мы сражаемся во имя одного креста и именем одного бога, не делает нас друзьями! Мы все еще враги, поняла, бестолочь?
Стефания не поняла, но поспешила кивнуть. В конце концов, ей было не сложно запирать двери. Да, ключ оттягивал карман, и это занимало время – скважина была очень тугой, но, тем не менее, она закрывалась, хотя многие из церковников, заметив такую предосторожность, только поджимали губы в презрительной усмешке и цедили:
–Не доверяет!
Но с советами не лезли. За это уже спасибо.
Стефания спешила по коридорам, пробегала лестничные пролеты, не замечая встречных церковников, и не думая сейчас ни о чем – в ней ещё жила надежда, что она может успеть, но…
–Явилась, разгильдяйка! – Абрахам даже не повернул головы на её робкое появление, да ему и не нужно было поворачивать этой самой головы, чтобы почувствовать чьё-то присутствие.
Абрахам был фигурой мрачной и ужасающей. Он начинал как маг, когда война между магами и церковниками уже шла, но еще кипела в полном азарте, когда поколения не сменились, когда были ещё в советах с обеих сторон те, кто помнил истинные причины этой войны, но, разумеется, не выдавал их.
Абрахам был талантлив и его жажда знаний не знала границ. А потом он сменил сторону. Просто стал предателем и, как маг, стал охотником на других магов и магическую братию, заработав на свое имя тысячу и одно проклятие. Абрахам знал многие секреты, укрытия, имена и это очень подкосило магическую сторону. Но карьеры, если он, конечно, её желал, среди церковников это тоже ему не принесло – его не допускали до интриг и бумаг, держали цепным псом, ведь предателей нигде не любят.
О причинах перехода гадали и церковники и маги. Правду не знали, а выспрашивать не было возможности – нрав у Абрахама еще как у мага не был покладистым, он с легкостью мог и прибить, не моргнув глазом, если считал себя оскорбленным.






