Ей очень хотелось, чтобы да, чтобы он признал её жизнь.
–Она умерла, – жёстко отозвался Абрахам. – Есть болезни, которые даже магия не может исцелить. Она умерла в мучениях, которых не заслужила, а я, который давно должен был умереть от своих грехов, жил! И тогда я понял, что магия мне противна. Что мне противна роль, которой меня наделила Цитадель, что все лживые слова…их лживые слова бесцельны, ведь они со своей магией не могут спасти тех, кого нужно спасти, а значит, всё ложь и всё лживо!
В глазах Абрахама полыхнул знакомый бешеный огонёк.
–И я стал предателем, – голос его окреп. – Потому что искал смысла, спасения. Я испачкал душу предательством – грехом больше, грехом меньше…какая разница? Я искал спасения, понимаешь? и теперь я разбит.
Стефания допила из своего кубка. Что-то не складывалось, что-то было упущено. Она вдруг поняла что и спросила:
–А твой сын?..
Абрахам молчал.
–Ты убил и его? – Стефания охрипла. Её глаза расширились от ужаса. – Сына?!
Абрахам промолчал, лишь взгляд его стал на мгновение пустым, словно обратился в прошлое. Стефания покачала головою, сама не зная, с кем спорит и кому возражает.
–Я мать твою убил, – напомнил Абрахам, возвращаясь в прежнее состояние. При этом он странно взглянул на нее, словно чего-то ждал.
И Стефания вдруг поняла чего.
–Я знаю, я знаю, зачем ты говоришь это. Ты надеешься, что я разозлюсь или захочу отомстить. Ты хочешь свободы, ты хочешь умереть, потому что пустота, которую ты открыл в своей душе, не стала меньше, верно? – Стефания чувствовала, как дрожит собственный голос, но по лицу Абрахама видела, что каждое её слово правдиво и достигает цели. – Ты хочешь, чтобы я избавила тебя от мучений, потому что самоубийство – грех. Ты ведёшь меня к этому, потому что устал…просто устал от себя, от грехов, от памяти. Тебе нет покоя. Тебе нет сна. Тебе нет жизни. Одно ничего. Верно?
Абрахам смотрел на неё с непривычной серьёзностью, без издевательской насмешки или жалости. Она не должна была понять, но поняла.
–Но я не сделаю этого, – продолжила Стефания. – Перед тобой нож в масле, ты можешь взять его и закончить всё сам. Но я этого не сделаю. Потому что ты жив и будешь жить. Я жива благодаря тебе. Но ты не схватишь нож, потому что после земного ада, созданного тобою же и твоим окружением, ты хочешь тихой вечности, а её не будет. Ты готов сдаться, но я не позволю.
–И что дальше? – спросил Абрахам спокойно и абсолютно трезво. – Ты простишь мне гибель своей матери?
–Это было самоубийство. Она бросилась туда, куда не должна была бросаться. Она не захотела…– Стефания осеклась, – нет, Абрахам, мне нет необходимости прощать или не прощать тебя. Ты сам себе не простишь. Ты даже гибели врагов себе не прощаешь.
Она была права. Она первая поняла эту тайну Абрахама.






