Оно было особое, это не было привлекательностью обычной женской красоты, это было другое.
Он взялся за её талию чуть крепче, чем полагалось по этикету, но она отнесла это к особенностям его хватательных рефлексов, и не стала акцентировать на этом внимание, в ответ просто спокойно положив ему руки на плечи.
"Всё, что у меня есть, это то, что ты дал мне", – пела британская певица, разумеется, пела она на привычном для нее английском языке, но смысл был примерно такой.
"Я отдавала тебе всю любовь, пока ты обманывал меня".
Они двигались медленно, другие пары тоже вошли в ритм под такую прекрасную композицию трудно было усидеть на месте, даже старший брат Владика наконец вынул из-за стола свою плотную утяжеленную пищей фактуру и присоединился к танцующим, пригласив свою дочь. Владик раскланялся перед оставшейся без внимания Сашиной супругой и они вышли на свободный участок паркета, даже престарелые родители Вали решили тряхнуть собственной стариной и выйти в круг танцующих. Одни патриаршие бабушки остались восседать во главе стола, и несколько гостей, у который не подобралось пары. Муж Жанны остался за столом, и переглядывался с женой, пока та танцевала. Дети убежали в свою комнату и закрылись там. Песня Саманты Браун околдовала всю квартиру.
"Ooh you'd better stop! Before you tear me all apart"
Остановись!
– Я волнуюсь за вашего мужа, Жан. Кажется, он немного перебрал.
– Ничего страшного.
– Это я виноват, увлек его разговором о музыке, а он к ней как-то болезненно неравнодушен.
– Вы не виноваты, – и ей показались невежливыми такие слишком сухие ответы, и она добавила, – не в первый раз, ничего страшного.
Он не ответил, но быстро и как-то искательно заглянул в её глаза и взгляд его был так странен, так испуганно пронзителен, что ей стало совсем не по себе и захотелось оказаться подальше от него: то ли опасный тип, то ли сумасшедший…
Остановись, пока ты не разбил ей сердце… Но он уже не остановится.
***
Они вышли вместе. Выходили ещё остальные родственники, некоторые ушли позже, кто-то ушёл раньше, а Герман вышел с Жанной и её семьей. Гену, слегка покачивающегося и продолжающего делиться своими восторгами, которые уже никого более не воодушевляли, с одной стороны держала под руку Жанна, а с другой взялся поддерживать под локоть Герман. Гена поначалу отбрыкивался, "я сам пойду, я сам", но когда чуть не упал, споткнушись о неровность асфальта – и упал бы, если бы Герман не подхватил его – даже сын Гены обернулся с испугом на миловидном личике, тогда только согласился на поддержку с обеих сторон. Отец Жанны с супругой и матерью вышли одновременно с ними, мальчик шел с дедом, дед рассказывал про будущий сезон на даче, и мальчишка возликовал, когда ему сообщили про новую резиновую лодку и прекрасные возможности летней рыбалки на Волге.






