В советские годы в пионерский лагерь отправлялся каждый ребёнок, каждый школьник, все родители знали это правило, и летний месяц, а порой и два, отдыхали от своего чада, предоставив пионерской и комсомольской общественности развлекать его, обучать, повышать его идеологический уровень, заодно надыхивая свежим воздухом и напаивая парным молоком из соседних с лагерем деревень. Многие семьи вывозили себя и своих детей к морю, на курорт, но в девяностые все эти возможности были совершенно недоступны. Не было не только средств для курортов у людей – не стало самих курортов. Прекратилось государственное финансирование, прекратился и приём приезжающих, и обслуживание гостиниц и курортных зон. И тогда личные дачи стали отдушиной для городских детей, все владельцы дач были счастливы возможностью развеять родное чадо от душного городского ландшафта. Плюс возможности огородно-садового выращивания. В стране, в магазинах которой порой трудно было купить обычные овощи для борща, а иногда попросту не было на это средств, потому что зарплату работающим людям нередко выдавали тем самым, над чем они работали, огородные плоды оказывались как нельзя кстати.
Шедшая рядом с супругом Валентина чувствовала себя лишней, пока её муж общался с внуком. Она несколько раз нервно оглядывалась назад, где уже практически не разговаривая шли Жанна, Гена и Герман. Герман был спокоен. Он взял телефон у Жанны – Гена никак не мог вспомнить нужные цифры, и пришлось ему позвать жену. Жанна посмотрела на мужа недовольно, "опять тащит собутыльников домой", но номер продиктовала, Герман записывать не стал, сказал, что запомнит, и она подумала, что он забудет, и слава Богу. Герман пообещал Геннадию кассету с записью концерта Эрика Клэптона, и наш меломан не смог противиться подобному великолепному дару.
Сначала уехала семья деда. Бабушку Соню усадили у окна, и она долго махала оставшимся на остановке внучке, правнуку и внучкиному мужу, махавшему в ответ с пьяным энтузиазмом. Герман с улыбкой смотрел на это пиршество родственной теплоты, и с легкой насмешливостью послал от себя бабушке воздушный поцелуй.
Наконец подъехал нужный автобус, и Герман помог подняться на подножку автобуса Геннадию, посмотрел, как они усаживаются на свободные места, как Жанна идет платить за проезд, а муж её пытается усадить к себе на колени сына, который не хочет сидеть у выпившего отца. Когда она вернулась с билетами, автобус тронулся, он поднял руку, чтобы помахать, Жанна увидела его в окно и махнула в ответ. Герман сделал движение рукой, словно поймал этот мах и приложил руку к сердцу, а другой прикрыл её, как будто особую драгоценность.






