Но тогда, на самом вечере, она была поражена тем, каким неожиданным Герман явился ей, и была ошарашена этой новизной, но ещё больше был ей удивителен этот поцелуй у его машины. Она только что открыла его себе с новой, интереснейшей стороны, дальний родственник, который с таким вниманием отнесся к ней, вдруг оказался известным лицом в литературном мире, в том, в котором она сама надеялась когда-нибудь "прозвучать", как он выразился в своём послании, каким-то спонсором и редактором, вокруг которого крутятся популярные в этой области люди. Она только увидела его настоящий статус, не тот, родственный, который он скромно являл ей все время предыдущего общения, а настоящий, общественный, и она стала относиться к нему с некоторой опаской и с бОльшим уважением. Так сказать, почувствовала субординацию. И тут он её накрыл своим поцелуем. Её это так смутило, что она убежала, не поняв, как нужно себя повести в такой ситуации. Вообще весь этот вечер произвёл на неё впечатление шока, вернее, двух шоков сразу, и от них она потом так и не смогла оправиться. Словно сам вечер зародил в ней новое, почтительное отношение к нему – она тогда как бы стала его поклонницей, а поцелуй определил его любовные недвусмысленные намерения по поводу неё – получается именно в тот день в ней и был заложен фундамент этой страсти к нему. И теперь она, зная как он всё это спланировал, поразилась тому, что эта её страсть – рукотворная. Не от Бога, как она наивным образом предполагала, а от него – Германа, от его нечеловеческого желания вызвать чувства у своего собственного фетиша, в который он сам так страстно и непривычно яростно верил, так, что желание обладать этим священным для него предметом затмило для него всё – и любые нормы морали, и человеческие принципы. Которыми он, впрочем, и так в жизни мало пользовался.
Именно после этого вечера он поселился в её голове, и изгнать оттуда она уже его не смогла. И эти состояния…умопомрачения, которые накатывали именно тогда, когда он сам приходил в какой-то экстаз безумия, отдавая власть некоему "зверю", присутствие которого он с определённого момента духовного предательства ощущал в собственной душе… Бесноватый психопат, в которого она верила чуть ли не как в Бога. Потрясающая подмена, и не сказать, что слишком тонкая. Так верить в других людей могут только ненормальные, видимо, и с ней не всё в порядке…
***
На этом её размышления прервались, и в проеме двери возник её супруг – Генка Баранов. Он молча смотрел на неё, не входя в палату, а она смотрела на него, удивляясь его появлению всё больше и больше.
– Привет, – сказал Генка, – я это…
– Гена? – Жанна никак не могла перестать удивляться.






