Жанна поняла, что у неё есть эта дорога – путь возвращения из своего блудного мира в мир Отца своего, скорбящего по каждому грешнику и ожидающего его покаяния…
***
Генка уже на улице вспомнил, что ничего не сказал про ни про её отца, ни про сына, и не дал ей спросить – убежал. Не выдержал напряжения. Ладно, он сейчас наверное нужен ей, ради собственного сына он поможет. И врач просил… Он приехал домой к деду, коротко поведал о своём визите, сказал, что результат будет в четверг, и что ему, наверное, придётся ещё съездить к ней в больницу. Отец немного ободрился, узнав, что, возможно, всё не так страшно, и что зять не собирается бросать его дочь, по крайней мере, какое-то время. Генка за эти дни не успел сходить в церковь, но книжку для Жанны он подготовил и решил отдать ей свою маленькую иконку Трифона, великомученика, которую он всегда носил в своей Библии, и которая была с ним всё время, сколько была и эта книга.
Она сказала Генке в больнице: "он меня обманул". А обманул ли? Она стала перебирать воспоминания – он ей ничего не обещал. Не обещал жениться, не обещал любить, даже про то, что любит её – не говорил в моменты близости никогда, говорил лишь тогда, когда хотел её привести в нужную ему норму. Она сама, получается, обманулась? Сама поверила в свои мечты, а реальностью другого человека не интересовалась. Он делал её под себя, и только. Ей нужна была любовь – и она в неё верила, а ему нужна была спасительная Женя – и он её формировал из доверившейся ему Жанны. Сама себя обманула, поверила в какое-то клише, в романтическую любовь, как в книжке, возомнила себе счастье до неба… И ведь сейчас Бога благодарить должна, что всё так закончилось – и Герман умер, освободив её. Ведь он её бы не отпустил, она бы, будь он здоров и в силе, была бы у него вечной заложницей. А поскольку он рано или поздно понял бы, что она совсем не та девушка, которую он старательно лепил из несчастной влюбленной в него дурочки, он бы становился всё злее, всё чаще срывал бы на ней своё недовольство, потом она бы ему надоела, он бы изменял ей тем же же стандартным для него образом, "он мужчина, ему же надо", а ее просто держал бы при себе, не отпуская и не испытывая уже былой тяги к ней. Или прибил бы в какой-нибудь "психический момент". Она вспомнила этот страшный кувшин, уже занесенный перед её головой. Как будто мало было бы поводов для таких бросков… Только сейчас она с ясностью осознала, что её бывший возлюбленный – Герман – опасный человек, и с таким лучше не сталкиваться на жизненном пути – снесет, не заметив, если помешаешь. И то, что она осталась жива, пройдя по орбите совсем рядом с этим опаляющим и сжигающим огнём – это только спасибо его болезни и смерти.






