Была у меня, моя иконка, Трифон.
Жанна с благодарностью приняла эти духовные дары. Пока она будет в больнице, каждый день, по нескольку раз она будет брать эту иконку с вихрастым, отдаленно напоминающим самого Генку, мучеником, прикасаться к ней губами и молиться своими словами, просить об исцелении и помощи. Книжка её настроит на покаяние и дальнейший путь в русле православия – с его помощью и важнейшим таинством Причащения.
В присутствии мужа на Жанну вдруг нахлынули тёплые человеческие чувства – близости родного человека, заботы, помощи, понимания и сочувствия – всего того, чего она была лишена, живя в позолоченной клетке, построенной для неё Германом. Здесь, рядом с ней, был человек, обычный человек, неидеальный, ошибающийся, не кумир и не святой – но он был живой и он был равный ей. Она могла пожаловаться ему и попросить помощи, она могла быть с ним откровенна, и она могла доверять ему. Мы не узнаем, что Жанна посчитает нужным рассказать о своём прошедшем помешательстве своему мужу, а что захочет утаить, спрятав от всех, и, возможно, даже от себя. Нам и не нужно этого знать. Мы только, может быть, увидим, как Жанна вцепится в руку своему мужу так крепко, как недавно хваталась за руки своего умершего любовника, чтобы тот никуда не мог уйти от неё. Сейчас она понимает, что без поддержки и прощения собственного мужа ей не выжить – духовно не выжить. И она будет держаться за него с такой силой, какая ещё найдётся в её слабых после болезни пальцах. И Генка в ответ на это судорожное цепляние тихонько сожмет её холодные пальчики…
Она, конечно, расскажет мужу подробнее, почему Герман хотел быть с ней. Из-за какой-то давнишней школьной любви, с которой внезапно и бесповоротно расстался, и которую так и не смог забыть всю оставшуюся жизнь. И какую одержимость идеей сделать из неё "свою Женю" она увидела в его исповедальной повести. "Это безумие, Гена, он совсем, совсем безумный! И я тоже как будто с ума сошла", – говорила она супругу. И про мотор расскажет. Может, Генка даже после этого рассказа с ещё большей теплотой отнесется к чуду технической мощи, которое досталось ему так дорого. Он будет хранить мотор на своём рабочем столе, который приведёт в порядок, с него уйдёт вся свалка, и электрический инструмент займёт на нем своё подобающее значительное место, Генка установит его на платформу из куска твёрдого дерева, по бокам сделает укрепления и будет использовать мотор, чтобы точить какие-то детали, всегда с уважением поглядывая на него, когда тот будет не занят процессами обработки материала.






