ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Это не просто рассказ о поглотившей двух людей страсти, один из которых нашел смерть, а другая едва выжила - это взгляд на влюбленность с ракурса христианской нравственности, которая придаёт истории особую значимость, а самой любви признаки духовной извращенности... Очарованы ли вы романтикой влюбленности? Двое влюблённых попытались основать своё счастье на иллюзиях по поводу друг друга. Когда они поймут, что всё их притяжение основано лишь на эгоизме и вожделении? ... Столкновение мистической одаренности и православной духовности, порочности и добродетели, эгоизма и жертвенности в психологической драме "Жанна Варенина" не оставят вас равнодушными. Автор попытался воссоздать трагедию новой Анны Карениной начала 21 века, ведь страсть и ее проявления просто меняют форму, суть же ее во все времена одинакова. Книга раскроет содержание и наполнение этого состояния, в котором героиня потеряла всё, что было у нее, и спасла ее от погибели лишь смерть любовника...

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

Гена предложил гостю переобуться в тапки, но Герман, глянув на довольно потрепанную домашнюю обувь, перед ним выставленную, отказался, сказав, что лучше походит в носках, "не люблю тапки", и губы его скривила едва заметная презрительная усмешка.

– Привет, Жан, – Герман сам заглянул на кухню. Следом заглядывал счастливый Генка с кассетой в руке.

– Как ты её зовёшь, прям Жан-Жак какой-то. Пойдем включим, пусть она тут пока на стол накроет, еще картоха не пожарилась. Позовешь нас, – вопросительно-утвердительно сообщил муж жене. Герман сказал:

– Подожди, сейчас.

Он достал из небольшой кожаной мужской сумки бутылку коньяка и отдал Жанне:

– Вот. Поставьте пока в холодильник, а то совсем теплый.

Следом из сумки вынулась упаковка шоколадных конфет и пара шоколадок.

– Вашему сыну шоколад можно? – поинтересовался Герман не у отца, а у матери, и, когда та ответила утвердительно, передал ей весь набор сладостей:

– Ему вот эта, большая, молочный шоколад. А взрослым – горький, дети такой не очень…

– Спасибо, Герман.

Он невзначай коснулся её плеча, жестом отвечая, что "не за что, мол, не стоит благодарности". Они ушли в комнату. Слышно было, как Гена включал магнитофон и стал прокручивать подаренную кассету.

Квартира у них была ещё полусоветская. Ремонта подавляющая часть помещений, а было там три комнаты, не видела с восьмидесятых годов. Кое-где видны были попытки благоустройства, но их было не слишком много. Гена занимался домом, но у него не было то денег, то времени, то сил. В комнате, куда хозяин привел гостя, был уголок-мастерская, где стоял стол с окружающими его полками, на которых лежали разные инструменты и всяческие материалы, Генка тащил в дом всё, что могло пригодиться когда-нибудь в хозяйстве. Он очень любил и гордился своим нехитрым инструментальным набором, особенно его в последние дни радовала новая находка: около помойки он обнаружил старый мотор, притащил домой, и он оказался рабочим. Где и как его применять – Гена не знал, но сам факт владения столь привлекательной полезной вещью чрезвычайно радовала его, и он захотел поделиться радостью и с новопришедшим гостем. Потому что близким восторги отца и мужа по поводу мотора уже порядком надоели.

– Во, гляди, как работает! – и чтобы подтвердить эту истину, он подключил к двум проводкам ток. Мотор послушно и громко закрутился, вибрируя и тряся весь стол с массой наваленного на него материала. – Видал! Зверь! На помойке нашел. Выкидывают же дураки.

Герман, прищурясь, как-то отстраненно наблюдал за восторженным собеседником, впрочем, Генке нужен был только слушатель.

– Ну и куда ты сможешь его использовать? – наконец выдал он, и Генку снова понесло от механизмического восторга.

– Как куда? Как куда! Куда хочешь! Хочешь, точило сделаешь, хочешь, пилу циркулярную.