Нарушил — будь добр проследовать на ПМЖ в родной Китай, нам тут таких умных не надо. До этого за пределы Приморской губернии выезжать нельзя — на всякий случай.
Шпионов будет столько, что крути любого — не ошибешься, ну так и что? Секретных объектов здесь нет и не будет — иностранцев со всех сторон как грязи. Крепости, флот и армию прятать бесполезно — все равно узнают, это штуки заметные. Словом — пускай будут, потому что вреда принести неспособны физически.
— Удачно, — согласился военный губернатор, оторвав другую.
— Предприимчивый народ, — поделился наблюдением Ухтомский, отхлебнув компоту.
К сожалению для многих, я не стал закрывать глаза на нескольких попавшихся на глаза покачивающихся краснорожих «старожилов» и объявил сухой закон до конца кампании. Ругают поди служивые, но мы же не на курорте, а на учениях!
— А чего им? — пожал плечами Ковалёв. — Давно рядом живем, ко всему привыкли.
Караванов китайских штук десять к границе приехало, торговать, и к вечеру убыли порожняком. Завтра, надо полагать, вернутся с пополнением — много нас здесь собралось, больше пяти тысяч без учета япошек. «С жиру бесятся» — так охарактеризовал любителей закупиться ерундой военный губернатор, а я был доволен тем, что казенное питание налажено отменно: полевые кухни Империя освоила и без меня, а американские припасы позволяют выдавать пайки побольше или продуктовые наборы тем, кто кашеварит в кругу товарищей — так можно.
— Китайцам неведома честь, — с высоты своего расизма заметил Арисугава. — И они готовы продать кому угодно что угодно!
Я бы поспорил, но это будет, как говорила Екатерина II, «политически близоруко». Да и смысл? Японский принц в силу своего происхождения и воспитания просто неспособен принять отличную от собственной точки зрения, поэтому подхватываем:
— Слышал я об одном случае — один китаец повадился ходить к жене другого.
Господа придвинулись поближе, демонстрируя внимание.
— Тому надоело носить рога, и он решил застрелить китайского Казанову. Взяв ружье, принялся бегать за ним по деревне и стрелять, да все мимо. Кончились патроны, а Казанова ему и говорит: «Могу еще продать».
Адаптация анекдота вызвала залп жизнерадостного гогота, и эстафету подхватил князь Барятинский:
— С вашего позволения, господа, поделюсь превеселым анекдотцем!
Мы приготовились.
— Есть у меня один приятель, статский советник. Приятнейший, доложу я вам, человек — в делах прилежен, характером кроток, да своего не упустит. И была у него жена — тоже приятнейшая женщина, дама знатных кровей. Тридцать лет, казалось, душа в душу жили. И как-то зимним вечером приходит он ко мне. Пьян вусмерть, в сапогах на босу ногу да в одной шубе поверх исподнего. Отродясь, замечу, пьяным его никто не видывал.






