ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Начинающему актеру несказанно повезло получить второстепенную, но очень важную роль Великого Князя Георгия Александровича Романова в сериале о молодости Николая II. Последний вечер в родном городе должен был стать началом новой жизни - жизни кинозвезды Всероссийского масштаба, но у мироздания были другие планы: наш герой очнулся на крейсере "Память Азова" посреди Восточного путешествия цесаревича Николая. Очнулся в теле того, кого должен был играть в сериале. Вот уж в прямом смысле "вжился в роль"! P.S. Аутентичной концу XIX века речи персонажей здесь не найти, но я стараюсь придавать колорит. ... Том 1:

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

— Ну? — вежливо поторопил рассказчика Ухтомский, успевший начать конспектировать в блокнот.

— К фельетонистам попадет — зашибу, — ласково пригрозил Барятинский.

Посмеялись, и он продолжил:

— Отпоил я его кофием, отогрел, и заговорил мой приятель. «Сплю» — говорит — «И что-то неладное чую. Открыл глаза и жену над собою увидел. Она руку вытянула, чую — на лицо что-то сыплется. И так страшно стало! Только и смог спросить — 'Дорогая, что вы делаете?»«. А она ему — 'засолю тебя, чтобы не вонял, когда сдохнешь».

Представив эту жуть, мы содрогнулись.

— Вот так, господа, — приосанился довольный эффектом князь. — Оказалось — с самой свадьбы она его ненавидела, а никто и не догадывался. Пришлось разводиться.

Мы порадовались счастливому концу, и поюморить вызвался Арисугава:

— Французская женщина выйдет замуж за одного, и будет изменять ему с другим. Американская выйдет замуж за одного мужчину, разведется, и выйдет за второго. Русская женщина выйдет замуж за нелюбимого мужчину и будет всю жизнь скорбеть от этом. В Японии мужчины спросят старосту, кому жениться на женщине.

Пропущенная через переводчика шутка про суровую японскую дисциплину была не очень, но мы вежливо посмеялись, чтобы не обижать Арисугаву — уверен, ему тоже не все наши нравятся, но виду он не подает.

Утро выдалось прохладным, и горячий кофе пришелся очень кстати. Не замерз — просто влажно и ветер, которые заставляют ёжиться под мундиром. Сидя за столом перед своей палаткой в гордом одиночестве и отхлебывая из эмалированной кружки темную ароматную жижу, я просматривал прибывшие газеты и телеграммы. Новость дня — указ Александра о запрете опиумных салонов. Сам опиум на данный момент запретить нереально — его обильно выписывают больным, и до изобретения нормальных лекарств и обезболивающих с параллельным приучением общества к контролируемому обороту некоторых веществ мы просто выдавим опиум в подполье со всеми вытекающими: плохое качество вещества, всплеск преступности, множественные смерти от передоза, взяточничество и переполненные «барыгами» тюрьмы. Запрет салонов тоже ничего хорошего не принесет на самом деле — просто наркоманы начнут собираться на притонах, а не в специально отведенных местах. Но начало положено — Александр все-таки не робкий я, а давно сидящий на престоле самодержец, и грустные вопли разорившихся владельцев салонов ему до одного места.

Вторая новость была неожиданной, но логичной — из Владивостока вышел старообрядческий Крестный ход, взявший курс на Петербург. Хотят лично поблагодарить царя-батюшку за послабление в монополии РПЦ на оккультные услуги. Кипиша наведут знатно — каждый второй старообрядец страны хоть немножко, но рядом с ними пройдется.