ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Однажды давным-давно Полина и Яков провели вместе новогоднюю ночь. Так обычно начинаются сказки, но увы, дальнейшие события были далеки от сказочных. ... И о том, что у той ночи были последствия, Яков так и не узнал. Теперь их дети будут учиться в одном классе. И Полине придётся вспомнить, что всё тайное когда-нибудь становится явным. Почему ты молчала? Анна Шнайдер Однажды давным-давно Полина и Яков провели вместе новогоднюю ночь. Так обычно начинаются сказки, но увы, дальнейшие события были далеки от сказочных. И о том, что у той ночи были последствия, Яков так и не узнал. Теперь их дети будут учиться в одном классе. И Полине придётся вспомнить, что всё тайное когда-нибудь становится явным. Пролог Пролог Полина Я безбожно опаздывала. Родительское собрание должно начаться через десять минут, а идти ещё как минимум двадцать. Молодец, Поля! Одна работа у тебя в голове! А как иначе, если мы с Иришкой только на моём обеспечении? Из родственников лишь моя мама, которая и так мне помогала во всём, но деньгами помочь не могла. А я, если получала удачный заказ, так в него погружалась, что порой ничего вокруг не слышала и не видела. Вот и сегодня я заработалась, совсем забыв о том, что в шесть назначено родительское собрание. Еле успела запрыгнуть в первое попавшееся платье и помчалась на сверхскорости, чувствуя себя не человеком, а межгалактической ракетой. Три остановки на автобусе! Всего три. У меня была надежда успеть, но она рассыпалась прахом, как только я осознала, что автобус

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

— Яш! — вновь всхлипнула я, и он застонал, не выпуская изо рта мою грудь, будто никак не

мог оторваться. Сжал ладонью второй холмик, слегка укусив меня за сосок, из-за чего я

задрожала, чувствуя, что ещё немного — и я позорно свалюсь на пол от слабости. Ноги почти не

держали.

Яков всё-таки выпрямился, явно с трудом оторвавшись от моей груди, и приник к губам. Я

зажмурилась, прижавшись к нему всем телом, наслаждаясь яркими и острыми эмоциями от

глубокого и требовательного поцелуя. А движения пальцев Нестерова, которыми он продолжал

ласкать мою грудь, только добавляли удовольствия.

— Давай сзади, Поль? — выдохнул Яша, на секунду прекратив поцелуй, и чуть сильнее сжал

пальцы, из-за чего у меня под веками будто начали взрываться сверхновые звёзды. —

Повернёшься?

— Да, — ответила я, почти не соображая, о чём он говорит. Но Яков помог мне развернуться,

нажал на поясницу ладонью, побуждая наклониться — и я послушно упёрлась локтями в диван,

коснувшись его шершавой поверхности влажными и до предела вытянутыми, возбуждёнными сосками,

из-за чего вздрогнула и закусила губу — настолько это оказалось остро и необычно.

Я услышала бряцанье ремня, шелест ткани — это Яков быстро снял оставшуюся между нами

единственной преграду — свои джинсы. Затем я почувствовала его руки на своих ягодицах — он

придвинул меня чуть ближе, коснулся пальцами входа и обвёл его по кругу, растирая влагу.

— Ох, какая… — прошептал с восхищением, заходя в меня одним плавным движением, но сразу до

конца — так, что я несколько мгновений не могла говорить, чувствуя себя заполненной до

отказа. Яков помедлил пару секунд, покачиваясь и растягивая меня изнутри, касаясь настолько

глубоко, что каждое его движение вызывало у меня волну жара и сладких судорог, а затем

вышел.

Второй раз он зашёл гораздо резче и злее, схватив меня за бёдра почти агрессивно, и

задвигался на максимальной скорости, с каждым движением стремясь быть как можно глубже. Он

будто специально разгонялся, когда выходил, чтобы затем биться об меня, словно мечтая

пронзить насквозь. Никакой нежности — чистая похоть и… обида, конечно.

Я понимала это, не сопротивляясь, да и не хотела я сопротивляться — мне было безумно

хорошо, несмотря на понимание, что этим сумасшедшим сексом Яша сейчас мстит своей жене.

Скорее всего, неосознанно, но тем не менее.

Я потеряла счёт своим оргазмам очень быстро — почему-то почти каждый раз, когда Яков

таранил моё тело на максимальной глубине, на грани между болью и удовольствием я ощущала

безумную эйфорию. Стонала, всхлипывала, вскрикивала — и в какой-то момент почувствовала, что

больше не могу стоять.