ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Однажды давным-давно Полина и Яков провели вместе новогоднюю ночь. Так обычно начинаются сказки, но увы, дальнейшие события были далеки от сказочных. ... И о том, что у той ночи были последствия, Яков так и не узнал. Теперь их дети будут учиться в одном классе. И Полине придётся вспомнить, что всё тайное когда-нибудь становится явным. Почему ты молчала? Анна Шнайдер Однажды давным-давно Полина и Яков провели вместе новогоднюю ночь. Так обычно начинаются сказки, но увы, дальнейшие события были далеки от сказочных. И о том, что у той ночи были последствия, Яков так и не узнал. Теперь их дети будут учиться в одном классе. И Полине придётся вспомнить, что всё тайное когда-нибудь становится явным. Пролог Пролог Полина Я безбожно опаздывала. Родительское собрание должно начаться через десять минут, а идти ещё как минимум двадцать. Молодец, Поля! Одна работа у тебя в голове! А как иначе, если мы с Иришкой только на моём обеспечении? Из родственников лишь моя мама, которая и так мне помогала во всём, но деньгами помочь не могла. А я, если получала удачный заказ, так в него погружалась, что порой ничего вокруг не слышала и не видела. Вот и сегодня я заработалась, совсем забыв о том, что в шесть назначено родительское собрание. Еле успела запрыгнуть в первое попавшееся платье и помчалась на сверхскорости, чувствуя себя не человеком, а межгалактической ракетой. Три остановки на автобусе! Всего три. У меня была надежда успеть, но она рассыпалась прахом, как только я осознала, что автобус

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

Снял шапку, шарф, расстегнул пальто… и когда стягивал его с меня, я обнаружила, что

начала видеть очертания окружающих предметов.

— Вон там шкаф, — шепнула я и заметила, что Нестеров кивнул. Он почему-то молчал — словно

боялся, что голос его подведёт.

Убрал мою верхнюю одежду, затем принялся расстёгивать своё пальто. Гораздо быстрее, чем

моё, — справился за несколько секунд и тоже повесил в шкаф, зацепив за воротник. Вновь

повернулся ко мне — и начал садиться на корточки, по-видимому решив снять с меня сапоги.

— Давай обувь я сама, — предложила я, почему-то застеснявшись, но Яков покачал головой.

Первая молния — вниз. Тёплая рука, погладившая косточку на щиколотке. Пальцы, пробравшиеся

под пятку… И вот я уже осталась без одного сапога.

Со вторым Яков поступил точно так же, а затем, выпрямившись и быстро выскочив из своих

ботинок, словно его кто-то кусал за подошву, подхватил меня на руки, как невесту.

— Ох! — пробормотала я, не ожидая ничего подобного, и обняла Якова за шею.

— Куда идти, Поль? — спросил он хрипло и торопливо, потеревшись носом о мою щёку. Его

борода приятно щекотала кожу, и я улыбнулась.

— Туалет и кухня — налево, гостиная и маленькая комната — направо. Может, сначала…

Я хотела сказать «помоем руки», но не успела, потому что Яков вновь меня поцеловал, шагая

направо.

В гостиной оказалось гораздо светлее, чем в прихожей, хотя бы потому, что комнату заливал

свет уличных фонарей, отражавшийся от снега за окном. Вокруг всё равно царил полумрак, но

кое-что увидеть было можно.

Яков поставил меня перед диваном, и не успела я опомниться, как Нестеров потянул вверх мой

свитер. Бросил его на диван и обнял меня, растирая мои плечи, которые по сравнению с

ладонями Якова казались совсем ледяными.

— Полечка, — прошептал он, спуская лямку лифчика, и коснулся губами обнажённого плеча. Меня

в тот момент будто молнией ударило, а между ног сразу стало горячо и… пусто.

— Яш… — кажется, в голосе звучала мольба, но, чего именно прошу, я и сама не понимала. С

одной стороны, мне хотелось поскорее получить Якова, а с другой — в глубине души я

по-прежнему не до конца верила, что всё происходящее реально. И что оно правильно с учётом

его сегодняшнего рассказа.

— Сейчас, Поль, сейчас… — говорил он, продолжая раздевать меня и раздеваться сам. Снял

свитер, под которым оказалась рубашка — её стащил через голову, чтобы не тратить время на

пуговицы. И как не порвал только?

Потом настала очередь моих штанов, которые быстро оказались на полу вместе с трусами, затем

Яков расстегнул и отбросил в сторону лифчик — и я охнула, когда Нестеров начал целовать мою

грудь. Накрыл ртом сначала один сосок, потом второй, перекатывая во рту, как конфету, — и

возбуждение стало запредельным.