А я просто киваю, не в силах вымолвить ни слова. Главное, что он жив. И он очнулся. Остальное – неважно.
– А сейчас? Сейчас можно…? Пожалуйста, доктор… Одним глазком… На секунду… Я Вас умоляю…
Он хмурится, глядя по сторонам, и кивает.
– Только на секунду и в присутствии медсестры… Заходите…
Глава 70.
Глава 70.
Анжей Чернов
Сознание возвращается рывками, будто кто‑то включает и выключает свет. Сначала я чувствую боль… Тупую, ноющую в груди, отдающую в плечо при каждом движении. Потом осознаю, что дышать тяжело, что‑то мешает, давит на горло. Паника на мгновение накрывает с головой, потому я не могу вдохнуть полной грудью, не могу пошевелиться так, как хочу.
Открываю глаза, а перед ними – белый потолок. По комнате разлетается мерный писк приборов. Запах больницы – антисептиков, лекарств, стерильности, бьёт по нервам. Всё вокруг слишком яркое, слишком чёткое, слишком реальное. Щурюсь, пытаясь сфокусировать взгляд, и вижу врача. Он стоит у кровати, смотрит на показания монитора, а потом замечает мои неловкие шевеления…
– Очнулся, – констатирует он. – Отлично. Добро пожаловать обратно.
Я пытаюсь что‑то сказать, но из горла вырывается лишь хрип. Язык кажется чужим, тело – чужим, даже мысли будто не мои, а чьи‑то чужие, навязанные. Хочется встать и сорвать всё с себя. Раскричаться, чтобы понять, где я вообще и как здесь оказался. Последнее, что помню, не рисует полной картины…
Врач тут же поднимает руку:
– Тише, тише. У тебя интубационная трубка. Пока говорить не получится. Давай, я тебе всё объясню, парень.
Он коротко рассказывает, что произошло… Лёгкое пробито пулей, но скорая приехала вовремя, операция прошла успешно.
– Ты счастливчик, – повторяет он. – Родные ждут тебя снаружи.
Слово «родные» заставляет меня напрячься. В голове вихрь предположений… Марина? Отец? Мила? Ника? Кто там? Что происходит? Перед глазами проносятся обрывки воспоминаний, выстрел, крик Марины, её лицо, искажённое страхом за меня… Я пытаюсь собраться с силами, понять, что реально, а что – бред моего воспалённого сознания. Но сейчас у меня очень плохо получается. Голова по-прежнему кружится, да и в висках стучит…
Врач, будто почувствовав моё беспокойство, похлопывает меня по плечу:
– Всё под контролем. Отдыхай.
Он выходит, и через пару секунд дверь снова открывается...
И сюда заходит моя Маринка.
Бледная, под глазами тёмные круги, волосы собраны в пучок, но глаза горят, будто она только что плакала и радовалась одновременно. Она подходит к кровати, осторожно берёт мою руку. Пальцы у неё ледяные, но в этом прикосновении столько тепла, что мне становится легче.
– Я только на несколько секунд, – шепчет она. – Просто хотела, чтобы ты знал, что я здесь.
Она гладит меня по щеке, проводит пальцами по волосам.






