ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Гуго Фишер, известный криминолог, приезжает проводить расследование. Под Рождество 1943 года. В Освенцим. Предыдущие десять лет Гуго провел в Берлине, где на происходящее в концлагерях в основном закрывали глаза: страшные слухи по городу, конечно, ходили, но разумные люди не станут верить слухам, правда? И теперь Гуго сталкивается с ужасом, к которому он, человек незлой и отнюдь не боец, совершенно не готов. Между тем берлинское начальство интересует одна-единственная смерть, случившаяся там, где смерть – страшная повседневность: найден мертвым врач, который ставил опыты на заключенных. И нашел его восьмилетний мальчик – подопытный доктора Йозефа Менгеле, юный талантливый художник, которому хватило мастерства и присутствия духа сразу зарисовать то, что он увидел. Еврейский ребенок из Болоньи, криминолог из берлинской уголовной полиции, которому есть что скрывать, – странный дуэт, расследующий странную смерть в страшном краю, – и целая толпа возможных подозреваемых, тоже скрывающих каждый свою тайну. ... Ориана Рамунно написала детективный триллер на материале своих исследований Холокоста – невероятный, однако блестяще удавшийся ход. «Мальчик, который рисовал тени» – это «Мальчик в полосатой пижаме», если бы его написал Жан-Кристоф Гранже: напряженная детективная интрига, достоверный исторический фон, банальность зла и возможность противиться ему в тех краях, откуда давным-давно ушла надежда. Рамунно черпала материал в том числе из биографии своего двоюродного деда, побывавшего в лагере смерти и запомнившего, что даже в этом аду, даже среди надзирателей находились люди, которым хватало духу оставаться людьми и сопротивляться.

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

Йоиль свернулся калачиком и крепко зажмурился, чтобы их не видеть. «Я еду к маме и папе», – повторял он, чтобы придать себе храбрости.

Попробовал думать о людях в кузове, как будто они живые. В конце концов, в поезде было все то же самое: грязь, вонь, теснота. «Я туда не полезу! – сказала мама, взглянув на скотовозки. – Если это эвакуация, тогда почему нас везут в таких вагонах?» Ей все равно пришлось сесть, когда немцы начали подпихивать ее своими винтовками. Им удалось занять место у зарешеченного окошка, где дышалось чуть свободнее, но и это не спасло: несмотря на холод, люди потели, а помойное ведро быстро переполнилось.

Через несколько дней умер синьор Леви. Папа сказал, что у него удар. Тело перенесли в конец вагона и закрыли покойному глаза. Сначала он выглядел спящим, потом начал вонять. Поезд подолгу стоял на станциях, однако труп так и не убрали.

Снаружи доносилась немецкая речь, и Йоиль с отцом упражнялись в переводе. Как-то вечером Йоиль влез на пустое ведро из-под воды и свистнул немцу. В вагоне все страшно перепугались. «Нас сейчас перестреляют, как собак!» – зашипела одна женщина. Эсэсовец не стал стрелять, а просто поболтал с Йоилем. Ему было двадцать пять лет, родом с севера, из небольшой деревушки, где его ждет двухлетний сын. Когда война кончится, они обязательно пойдут вместе на реку. Они разговаривали с час, а потом немец дал Йоилю хлеба и ветчины, которыми он поделился со всеми.

Грузовик притормозил, возвращая Йоиля к реальности. Он поднял голову и узнал очертания Биркенау. Фары высветили стены и колючую проволоку. Они въехали в ворота и вновь остановились. Шофер принялся сигналить, требуя освободить дорогу.

Йоиль высунулся из-за горы тел. Он впервые видел главную башню изнутри лагеря. Пора было выбираться. Сжав зубы, он перелез через трупы и спрыгнул в снег. Фырчащий грузовик отправился дальше.

Йоиль огляделся. Биркенау действительно оказался огромным. По обеим сторонам дороги тянулись бесконечные ряды бараков, разделенные колючей проволокой на секторы. Он растерялся. Да-а, без Гуго Фишера родителей, похоже, не найти.

– Эй, ты! – рявкнул над ухом голос.

Йоиля ударили по спине прикладом винтовки, подталкивая к веренице женщин с детьми, показавшихся из темноты. Все они в ужасе озирались.

– Возвращайся к своей группе! – гаркнул эсэсовец.

Йоиль подчинился. С ними он сумеет проникнуть в один из секторов. Если повезет – прямо туда, где мама. Очень может быть, раз здесь женщины и дети.

– Вы откуда? – спросил Йоиль у женщины с младенцем на руках.

В ответ та тихонько завыла. Она в смятении качала ребенка, ее лицо покраснело от мороза.

– У вас есть номер? – Йоиль показал ей руку с татуировкой.

Женщина непонимающе уставилась на него. До Йоиля дошло, что она из новых и не говорит на его языке.