Томас такой правильный… Ян-Эрик мне не нравился, Юлию я терпеть не могла, но к Томасу испытываю симпатию. Он чем-то похож на меня: такой же неловкий в общении, молчаливый. Но его труднее сбить с панталыку. Мне приходило в голову, что если б это с ним я познакомилась на той вечеринке в Бергeне, моя жизнь могла сложиться счастливее. Хотя не знаю… Может быть, я бы на него глаз не положила… Может быть, он бы на меня глаз не положил…
– Сигурд сказал мне, – говорит Томас, – еще когда они встречались, что он ищет повод прекратить эти отношения. Всего за пару недель до случившегося он сказал, что жалеет, что связался с ней. Что это было ошибкой. Что он хочет быть с тобой.
Я глубоко втягиваю воздух. Я что, спасибо ему должна сказать за это известие?
– Не знаю, хотела ли ты это услышать, – продолжает он. – Но я хотел тебе рассказать. Мало ли…
– Спасибо тебе, – отвечаю я, провожу испачканной рукой по лбу и с раздражением отдергиваю ее.
– И чем ты собираешься заниматься? – спрашивает Томас. – Когда продашь дом. Снимешь помещение и будешь дальше практиковать?
– Нет. Не буду. У меня осталось несколько пациентов, терапию которых я доведу до конца. Но после этого не буду работать психотерапевтом.
– А что ты будешь делать?
– Не знаю. – И эта мысль мне приятна. Весь мир передо мной. – Я устроилась на долю ставки в журнал по психологии; рецензирую статьи, пишу ответы авторам, такие вещи… А так – не знаю. Может быть, отправлюсь путешествовать. Мне всегда хотелось пожить в замке во Франции.
Томас улыбается.
– И теперь ты сможешь, – говорит он.
– Да.
Мы снова замолкаем, но на сей раз молчание не тяготит, и я думаю: вообще-то мило с его стороны прийти ко мне. Никто из друзей Сигурда ко мне не заглядывал. Ни Ян-Эрик, ни Маммод, ни Флемминг. Брат Сигурда тоже нет. Одна Маргрете – в ярости из-за того, что я продаю дом, где прошло ее детство. И в ярости из-за всего, что случилось. Я думаю, она считает меня морально ответственной за неверность Сигурда. «Была бы ты ему лучшей женой», – сказала мне Маргрете. Но она тогда выпила. Анника предупреждала меня, что так может случиться, и заклинала меня не заводиться, помалкивать. Я так и поступила. Маргрете осталась для меня в прошлом.
– А ты как? – спрашиваю я Томаса.
– Да как, нормально, – отвечает он. – Всё по-старому. Ну и еще… Юлия беременна.
– Здорово, поздравляю.
– Спасибо.
Томас слегка улыбается, как бы своим мыслям. Из него выйдет хороший отец, думается мне. Он все будет делать как надо. Уйдет в отцовский декретный отпуск, будет вставать по ночам. Войдет в родительский комитет футбольной команды, возьмется организовывать школьные праздники. Участвовать в жизни ребенка.
– Мне жаль, что так получилось с Юлией, – говорю я.
– Да ну что ты, не думай об этом. Она сама виновата. Она хотела как лучше, но… Да.






